пути, остановились возле больших деревьев, чтобы посмотреть на вершину горы и услышали нарастающий гул. Сразу стало очень холодно, тревожно на душе, и мы поняли, что это сорвалась снежная лавина. Спокойно смотрели, как она сошла и проутюжила как раз то место, где мы недавно стояли. С радостью, что все обошлось благополучно, спустились в предгорье Приполярного Урала.
Еще раз вспомнил поговорку: не зная броду, не суйся в воду – и понял: не следует браться за дело, не узнав всех его особенностей.
Я сообщил по рации в экспедицию, что мы идем домой. Но на этом наши приключения не закончились. В ГТТ отказала печка, и мы оказались практически в металлическом ящике. Вездеходчик, работая рычагами, находился все время в движении, а я хоть и одет был тепло, сидел без движения и тихо замерзал. Более того, у вездехода отказал механизм поворота, и нас все время тянуло вправо, возникла возможность врезаться в дерево, по этой причине вездеходчик все время подворачивал влево.
Меня это не волновало, я сидел в кабине вездехода, уткнув нос в полушубок, и вспоминал разные случаи из моей полевой геологической жизни.
Снова мои мысли вернули меня в 1964 год, в Хакасию, на Абазинское железнорудное месторождение в поселок Абаза, где хрустальный воздух, наполненный ароматом хвои, и наше злополучное восхождение на гору. Вспомнил, как мы отдохнули у куста – и пошли по маршруту к вершине горы, а дальше – по водоразделу. С полными рюкзаками образцов породы и металлометрических проб начали спускаться вниз.
Очень устали от всего пережитого и хотели есть. Свой сухой паек съели еще на водоразделе.
Спускаясь с горы, в распадке вошли в заросли больших кустов с очень крупной сладкой черной смородиной и малиной. В награду за смелость, безрассудство и, как говорил писатель: «Безумству храбрых поем мы славу! Безумство храбрых – вот мудрость жизни!» – природа преподнесла нам свои подарки.
Мы перешли на подножный корм и наслаждались дарами природы. Поздно вечером, уставшие, но счастливые, что выполнили задание и остались живыми, добрались до базы геологической партии.
В общежитии, где нас разместили, ночью кто-то тихо постучал в дверь. Я мгновенно проснулся. Эта реакция организма, способность чувствовать малейшее изменение звуков, была выработана еще в молодые годы в экспедициях на Чукотке, где очень много водится диких зверей – медведей, росомах, волков, лисиц. После тяжелых и продолжительных маршрутов мгновенно засыпал в спальном мешке, но реагировал на каждый шорох за тонкой стенкой палатки. Эта реакция организма очень помогла мне на службе в рядах Советской армии. На дежурстве ночью в радиостанции в полудреме всегда слышал свой позывной в эфире и сразу устанавливал связь с корреспондентом.
Открыл дверь и увидел на пороге Юлю. Она стояла какая-то настороженная, очень взволнованная. Переступив порог, с испугом прошептала, что не может заснуть, так как ей все время снится наше восхождение по складке в отвесной стене обнажения, что у нее кружится голова от высоты и страха вот-вот сорваться вниз. Осознавая всю свою вину в том, что подверг моих друзей и себя смертельному риску, я попросил у Юли прощения. Сергей проснулся, и мы все трое еще долго, до самого утра, говорили о нашей непростой, трудной, опасной, но интересной и нужной государству профессии.
Прошли молодые годы неуемной юности. Даже сейчас, много лет спустя, меня пробивает дрожь от одного только воспоминания о безумном, с риском для жизни, шаге в этом маршруте. Я во сне все чаще поднимаюсь вверх по складке к вершине горы. Слава Богу, мы остались живы. Пройдя через годы, расстояния и тернии, мы навсегда остались отрядом породнившихся людей.
Жизнь геолога – ветер, вода – промелькнет, не заметишь когда, только жить соберешься сполна – на висках заблестит седина.
Еще вспомнил, как однажды в воскресенье знакомый геолог геологического отдела на руднике пригласил нас, троих студентов, к себе домой на обед. На столе кроме всякой еды стояла большая эмалированная миска, полная крупной черной смородины в сахаре. После обеда с большим удовольствием ложками брали из миски сладкую смородину и пили чай.
Хозяин дома рассказал, что вся семья ходит в распадки и заготавливает на год черную, красную смородину и малину. Ягоды с сахаром, послойно, закладывались в небольшие деревянные бочки. Этих витаминов хватало семье до следующего сбора урожая. Сын, хороший курносый мальчишка, убегая утром в школу, съедал с хлебом чашку черной смородины. Был сыт, бодр и весел.
Как только на склонах гор, на кедрах, созревали орехи, семья приступала к сбору кедровых шишек; затем их шелушили и кедровые орехи заготавливали на зиму. Жители поселка Абаза и рабочие рудника самоорганизовывались в бригады и уходили в горы, в тайгу, шишковать на известные только им «огороды». Многие из них использовали свои отпуска и даже увольнялись с работы. После сезона сбора кедровых шишек и заготовки орехов возвращались обратно на рудник. Жизнь в поселке Абаза текла размеренно и спокойно.
Так, незаметно, в воспоминаниях пролетело время, и мы пришли на базу.
В экспедиции меня ждали гости – заместитель генерального директора объединения Н. И. Кузнецов и сопровождающий его работник.
Товарищи были не первый год на Севере, к моему приезду распорядились протопить баню, и когда они увидели меня, замерзшего и уже посиневшего, то, не говоря ни слова, затащили в парилку и начали обхаживать вениками. После парной мне устроили хороший ужин, и я даже не чихнул.
Вот так неудачно закончилась попытка штурмом взять Приполярный Урал.
Я принял решение обязательно найти проводника и на следующий, 1979 год повторить пробивку зимника с учетом всех ошибок, сделанных в этом году.
Пришлось вернуться к старой схеме завоза грузов по зимнику – 550 километров из города Ивдель Свердловской области в поселок Саранпауль Тюменской области и 100 километров до участков, работающих в предгорье Приполярного Урала – на россыпное и коренное золото. Но у нас были новые вездеходы, и все грузы успели завезти в экспедицию.
Помощь пришла вовремя
Мне стало ясно, что экспедиция фонды на мясные продукты не получит и мы входим в зиму 1978 года и в полевой сезон 1979 года без необходимых геологам в поле мясных консервов. Надо что-то делать, как говорил чукча на далекой Чукотке, вот и я начал думать, искать пути выхода из сложившегося положения. В объединение обращаться было бесполезно, ведь заявку на 1978 год мы подали в конце 1977 года. Из-за тяжелого положения с фондами или по другим причинам, но мясных продуктов
