горной реки Ляпин, и собака с радостью, без всякого труда везла ее домой.
Дом наш находился в ста метрах от реки, и Чижик справлялся с подвозом воды столько, сколько было нужно жене. Выполнив свою работу, он получал вознаграждение из рук своей хозяйки и, довольный, убегал по своим собачьим делам, но вечером обязательно возвращался домой.
Чижик стал вожаком большой стаи лаек. В стае была железная дисциплина, беспрекословное подчинение вожаку. Рано утром вся стая уже сидела возле нашего дома и ожидала, когда выйдет вожак, собаки садились полукругом и ждали его команду. Я обычно утром шел в геологическую контору пешком. Многие жители в Саранпауле наблюдали такую картину: идет начальник экспедиции, за ним – его собака Чижик и стая собак, к которой из дворов присоединяются другие собаки. Вот в таком почетном сопровождении я приходил на работу каждый день.
Проводив меня, Чижик давал команду на своем собачьем языке и уводил стаю в тайгу. К сожалению, надо сказать, что вокруг Саранпауля на десяток километров не осталось никакой живности. Все, что собаки могли догнать и схватить, было уничтожено.
Однажды пришел ко мне в кабинет местный оленевод и говорит: «Начальник, твоя собака моего оленя съела, однако надо платить». Я сначала не мог этому поверить, как собака могла съесть целого оленя, но Горин рассказал мне, что уже весь поселок знает этот случай. Оказывается, оленевод приехал в больницу на консультацию и привязал своего оленя к забору, а в это время стая собак появилась из тайги. Чижик дал команду, и стая напала на оленя, от него осталась только упряжь. Оленеводу сказали, что рыжая лайка – это собака начальника экспедиции, вот он и пришел ко мне требовать плату за оленя. За это беззаконие Чижик был посажен на цепь. Но, к моему удивлению, он каким-то чудом освободился и пришел со своей стаей в контору экспедиции.
Я позвал Чижика к себе, в обеденный перерыв отвел его домой, взял ошейник и попытался надеть на могучую шею собаки. Чижик набычил шею так, что мне пришлось с трудом застегнуть ошейник и посадить его на цепь. Сам я как бы пошел на работу, встал за угол дома и стал наблюдать. Стая лежала и сидела вокруг Чижика. Чижик подождал, лежа на земле, затем развернулся мордой к дому, вытянул шею, натянул цепь, передними лапами сдвинул ошейник и освободился из плена. Радостно издал клич и повел свою стаю в тайгу.
В 1979 году мы с женой собрались уезжать в Москву к детям и хотели взять Чижика. Он все время присутствовал при наших разговорах и сборах, но однажды исчез и домой не приходил. Один буровой мастер сказал мне, что Чижик в Москве погибнет, он не сможет перенести неволю, ему нужна тайга и свобода. «Вы не волнуйтесь, я за Чижиком присмотрю, натаскаю на соболя и будем ходить на охоту».
В день нашего отлета Чижик пришел на аэродром, но к нам не подошел, боялся, что мы его увезем, и попрощался с нами из-за угла аэропорта.
Вот и вся повесть в моих воспоминаниях о Приполярном Урале.
1980
Средне-Енисейская геологоразведочная экспедиция
Первые знакомства
В 1980 году я вылетел из Москвы в Красноярск, и в Красноярском геологическом объединении получил назначение на работу главным инженером в Средне-Енисейскую геологоразведочную экспедицию. Согласно назначению, я вылетел на Север в экспедицию, основная база которой находилась в поселке Бор. Поселок вытянулся вдоль левого берега великой и полноводной реки Енисей. На правом берегу в Енисей впадала свирепая река Подкаменная Тунгуска.
Самолет Як-40 приземлился в аэропорту Подкаменная Тунгуска поздно вечером. Аэропорт был в двух километрах от поселка. Так как меня никто не встретил, я решил пешком идти в Бор и искать базу экспедиции. Вещей у меня было немного, и я довольно быстро дошел до поселка, но на улице было безлюдно. Мне повезло – я встретил мужчину с березовым веником в руке, он явно шел в баню. Как выяснилось, он был геологом из соседней экспедиции и очень торопился – его ждали друзья. Геолог направил меня в один из домов и просил подождать его там.
Я постучал в дверь, вошел, представился и рассказал, что я из Москвы, что геолог сейчас придет и заберет меня к себе. Хозяин дома с хозяйкой пригласили меня к столу, накормили, и мы разговорились. Время пролетело быстро, посмотрел на часы – была ночь, а геолог все не приходил.
Хозяин дома проводил меня к геологу, оказывается, я перепутал дома. Поблагодарил хозяина за гостеприимство и остался в доме у геолога.
Утром мы пошли в экспедицию. В двух километрах от поселка Бор, в тайге, среди могучих сосен, елей и кедров, базировалась экспедиция. Один, ночью, я бы ее не нашел. В балках, стоящих рядом, жили и работали все службы основной базы экспедиции.
Николай Васильевич, так звали геолога, постучал в дверь балка, и мы вошли. Так началось мое знакомство со Средне-Енисейской экспедицией.
Встретили меня приветливо, но настороженно. У главного механика экспедиции, М. А. Марценкевича, человек, прибывший из Москвы, сразу вызывал подозрение, недоверие, и он старался это показать, открыто. Я не торопил его признать меня и спокойно, но быстро входил в курс дела.
Однажды меня пригласили отметить день рождения одного товарища, и там, за рюмкой водки, мы разговорились с Марценкевичем. Я ему рассказал коротко о себе и поведал, что работал начальником Сосьвинской геологоразведочной экспедиции.
Удивление и радость были на лице Марценкевича, что он встретил человека, который был начальником экспедиции, в которой он молодым специалистом начинал свою работу. Из разговора выяснилось, что многих товарищей, с которыми я работал, он лично знал по прошлой работе в Сосьвинской геологоразведочной экспедиции. Отношение ко мне сразу изменилось и переросло в хорошую, на удивление всем, человеческую дружбу.
Вскоре я вылетел в Пороженскую геологоразведочную партию познакомиться с проведением буровых работ на участках разведки марганца.
Пороженская геологоразведочная партия
Пороженская геологоразведочная партия (ГРП) проводила предварительную разведку месторождения марганца. Основная база Пороженской ГРП была расположена на живописном берегу Енисея в пятидесяти минутах лёта вертолетом из поселка Бор. Место под основную базу партии было выбрано удачно – на выходах коренных пород. Берег представлял собой естественный пирс, куда свободно подходили под разгрузку самоходные баржи с техническим оборудованием для бурения скважин на участках буровых работ. Расположение базы ГРП было удачным еще и тем, что в образованных природой
