может быть, чтоб не было ответа! И я верю, что он есть… Вот что убеждает, вот что убедило меня, – сказал князь Андрей[84].
Спор длится много часов. Он начинается в маленьком домике у озера, где живет князь Андрей, продолжается в карете на пути в Лысые Горы и, наконец, на пароме, перевозящем друзей через разлившуюся реку. К удивлению лакеев, кучеров и перевозчиков, они продолжают спорить и на другом берегу, где уже запряжены лошади, и спорят до заката, когда наступает вечерняя прохлада, а в небе загораются звезды.
Князь Андрей отвергает все доводы Пьера, отрицает существование абсолютной морали и божественного порядка, отказывается признавать возможность жизни после смерти и настаивает на том, что у него больше нет планов. Но на самом деле планы Болконский все еще строит. Он все еще хочет верить. Сколько бы ни убеждали его в обратном реальные обстоятельства жизни, он обнаруживает подтверждение радостному, устремленному в будущее видению Пьера в каждой нежной волне, ласкающей пришвартованный к берегу паром, на котором они несколько часов спорили в тишине весеннего вечера: «Князю Андрею казалось, что это полосканье волн к словам Пьера приговаривало: “правда, верь этому”»[85]. И действительно, сойдя с парома, князь Андрей смотрит на небо, на которое указывает Пьер:
…В первый раз, после Аустерлица, он увидал то высокое, вечное небо, которое он видел лежа на Аустерлицком поле, и что-то давно заснувшее, что-то лучшее, что было в нем, вдруг радостно и молодо проснулось в его душе. Чувство это исчезло, как скоро князь Андрей вступил опять в привычные условия жизни, но он знал, что это чувство, которое он не умел развить, жило в нем. Свидание с Пьером было для князя Андрея эпохой, с которой началась хотя во внешности и та же самая, но во внутреннем мире его новая жизнь[86].
Действительно, семя, вовремя брошенное Пьером, приносит плоды, – в ближайшие два года князь Андрей успешно осуществит в своем имении те самые реформы, которые так яростно критиковал.
Что мне всегда нравилось в этих сценах на пароме, так это то, что они воплощают в себе оптимизм, базирующийся на реальности и лежащий в основе «Войны и мира». Толстой никоим образом не церемонится с Пьером; как показывает маленькое фиаско последнего на поприще аграрных реформ, ему еще многое предстоит узнать о том, как устроен мир. Но при этом гораздо более искушенному князю Андрею следует усвоить не менее важный урок, который дает ему Пьер: истинная мудрость требует не только «знания», но и веры. Полностью отдавшись жизни и следуя за путеводной звездой своих идеалов, Пьер, разумеется, иногда принимает и глупые решения, но умудряется приобщиться к высшей истине, которая часто ускользает от его вечно скептически настроенного друга. В конечном итоге именно вдохновенное состояние, а не какой-либо особо убедительный аргумент помогает князю Андрею сделать то, чего он так долго не мог сделать: заново открыть для себя то лучшее, что есть в нем самом и в мире.
Закрадывается подозрение, что новое состояние князя Андрея не продлится дольше, чем глубокое потрясение, которое он испытал при Аустерлице. Как и Пьер, вскоре он снова впадет в депрессию. Но что с того? Жизнь – это движение и изменение, и никто из нас не знает наверняка, что несет будущее. Восхищение романом Толстого (по крайней мере мое) объясняется тем, что писатель мастерски показывает жизнь не только такой, какова она есть, но и такой, какой могла бы быть. Разве мог Пьер предвидеть, что случайная встреча с незнакомцем на станции выведет его из состояния смятения и растерянности на одном из наиболее важных этапов его пути? Князь Андрей, холодно приветствуя Пьера на пороге своего дома в Богучарове, тоже не мог предвидеть, что несколько часов спустя снова поднимет взгляд на высокое, вечное небо и ощутит возможности жизни, которые не чувствовал около двух лет.
Я перечитывал «Войну и мир» раз 15, но до сих пор переживаю за этих персонажей, хотя прекрасно знаю, чтó с ними произойдет. Мне хочется верить, что Пьер прав относительно возможности всеобщего братства на земле, хотя я с ужасом думаю, что ее может и не быть. Надеюсь, что князь Андрей на всю оставшуюся жизнь сохранит в душе чудесное видение высокого, бесконечного неба, хотя знаю, что так не будет…
Вот они, двое друзей; они по-прежнему ищут ответа на самые важные и трудные вопросы, в то время как другие желают простых ответов. Цитируя слова Достоевского о Левине из «Анны Карениной», про этих двух молодых искателей истины, Пьера и князя Андрея, можно сказать, что они – примеры «русских людей, которым нужна правда»{68}.
И все же, как только им начинает казаться, что они выследили и поймали эту загадочную сущность, достигли заветной цели и идеала совершенства, жизнь бьет по голове, указывая на обратное: «Нет, не совсем еще». И они продолжают идти сквозь тернии разочарования и отчаяния, упорствуя в своем стремлении к совершенству во Вселенной, у которой всегда другие планы.
Глава 6
Счастье
Кто счастлив, тот прав!
Л. Н. Толстой. Дневник, 3 марта 1863 г.{69}
Если планы бесполезны, успех – иллюзия, а совершенство недостижимо – счастлив ли хоть кто-нибудь в романе Толстого? Да, есть те, кто счастлив, и еще как! Когда, знаете ли, Толстой что-то чувствовал, он делал это с размахом. То же самое можно сказать о его персонажах, которые не только страдают и ищут ответы, но и переживают минуты неподдельной радости. Это и князь Андрей, познавший запредельное блаженство, лежа на поле боя и глядя на высокое, бесконечное небо; и Наташа, танцующая и поющая так, словно на нее никто не смотрит; и, как мы увидим, Николай Ростов, испытывающий экстаз единения с жизнью во время охоты.
Но что именно мы имеем в виду, когда говорим о счастье? По итогам недавнего визита в отдел самообслуживания нашего местного книжного магазина я пришел к выводу, что даже эксперты не могут прийти к единому мнению. От обилия книг гуру и пособий по личностному росту голова у меня пошла кругом, я обнаружил великое множество рецептов достижения этой неуловимой субстанции, к которой все, видимо, стремятся, но так и не смог определить, что это такое. Удовольствие? Радость? Покой? Google по запросу «счастье» выдает 322 миллиона результатов, но, увы, это не меняет сути дела.
