на табурете, зад в кресле), когда покушение в Аддауре провалилось, он думает, что эту работу нужно было организовать получше. Ему следовало дать Бруске возможность подготовить новый план после того, который пришлось свернуть. Не полагаться на всякую шушеру. Похоже, что сумку со взрывным устройством видели еще накануне, что его людей, которые терлись вокруг виллы, уже засекли агенты под прикрытием. В общем, полный бардак.
Бруска, пожалуй, слегка буйный, но Коротышку это вполне устраивает. Ему нравятся энергичные люди, способные на громкие акции вроде той, что Бруска начал готовить, чтобы довершить работу, через две недели после того, как Рокко Кинничи взлетел на воздух. Риина твердо решил убить судью Фальконе, хотя Игнацио Сальво всеми способами пытался убедить его, что нет необходимости оставлять за собой еще один знаменитый труп. Сальво говорил, что его римские друзья, те, что заседают в правительственных зданиях, поднимут пыль и дискредитируют Фальконе. И потом, какой вообще смысл его убивать? За ним придут другие, а затем следующие. Но босс ответил, что «политики думают только о себе, а мы тут морочься жопой кверху», и потому Фальконе нужно убить, и всё тут. «Я должен их всех прикончить», – сказал босс. Поэтому Бруска, чтобы не разочаровывать его, надумал взять фургон и покрасить его в точности как тот, что доставляет круассаны и кофе во Дворец правосудия. Припарковать перед зданием суда и взорвать и фургон, и все здание. Таким образом, кроме Фальконе, избавились бы еще от нескольких заноз в заднице – плохо, что ли?
– Это был подходящий момент, – говорит Риина, тыча в телевизор. – Вот этот.
Политический комментатор, ни на кого конкретно не ссылаясь, замечает, что в коридорах магистратуры некто – «человек надежный», уточняет он – назвал теракт в Аддауре «малоправдоподобным». Хотя он и не доводит свою мысль до логического конца, намек понятен: Фальконе сам подложил сумку с бомбой. Комментатор не забывает упомянуть, хотя и не связывает это соображение с предыдущими, что именно в эти дни решается вопрос о назначении Фальконе на пост помощника прокурора. Затем дискуссия переходит на «Дворец ядов» и анонимные письма с позорными обвинениями в адрес Фальконе и некоторых из его коллег, которые одно за другим поступают руководителям страны, вооруженных сил и магистратуры. Последние письма попали на стол журналиста Джампаоло Панса и секретаря Коммунистической партии Италии Акилле Оккетто.
– Это был подходящий момент, – снова повторяет Риина, будто упрекая Бруску, что тот не занялся этим делом, или ругая самого себя, что не приказал ему.
В следующий раз Коротышка лишний раз подумает, прежде чем поручать такую тонкую работу всяким болванам. Впрочем, «Коза ностра» уже не в первый раз безуспешно пытается устранить Фальконе. Если бы судья знал, сколько раз ему удалось избежать могилы…
Еще несколько лет назад, когда Фальконе снял дачу в районе Монделло, с «Коза нострой» связался родственник «человека чести», который держал ресторанчик в нескольких метрах от этого домика. Окна заведения выходили как раз на заднюю стену дачи, и киллер со снайперской винтовкой мог бы выстрелить в Фальконе, когда тот возвращался с утренней пробежки. Жаль, что в этом случае полиция сразу же вычислила бы, откуда стреляли. Достаточно было бы одного взгляда. А дальше стали бы изучать личность владельца ресторана и проследили бы всю цепочку.
В другой раз Фальконе хотели расстрелять из двух базук прямо в бронированном автомобиле, на какой-нибудь дороге за городом. Ребята усердно испытывали пушки, целясь в скалистые отроги горы, которые, однако, вопреки их прогнозам, получили лишь незначительные повреждения, поэтому они сочли оружие недостаточно мощным, чтобы гарантировать успех, а вот без перестрелки с агентами из эскорта точно не обошлось бы.
Была еще идея разделаться с Фальконе, как с Нинни Кассарой, – расстрелять из автомата возле подъезда его дома. Но Фальконе после убийства друга всегда просил водителя парковаться на тротуаре, вплотную к двери дома на виа Нотарбартоло, чтобы у киллера не оставалось пространства для маневра, да и разглядеть он бы ничего не мог. Подумывали устранить его в общественном бассейне на виа Бельджо, но в последний момент план стал казаться слишком сложным, к тому же убийцу почти неизбежно увидели бы.
На самом деле на этот раз люди Риины сработали потоньше. Просто не тех он выбрал. Парни несколько раз встречались, купили взрывчатку, заранее осмотрели территорию вокруг виллы, до и после установки зарядов, чтобы какой-нибудь полицейский катер, преследующий контрабандистов, все не испортил. Да вот не рассчитали, что дом в Аддауре интересовал многих – не только их, но и спецслужбы. Похоже, что как раз двое оперативников и заметили странные движения над скалой, хотя пока что с уверенностью этого утверждать нельзя. Известно только, что парни, принадлежащие к семьям Сан-Лоренцо, Ресуттаны и Аквасанты, вынуждены были бежать, поджав хвост.
Прощайте, заряды, прощай, пульт управления, прощай, покушение.
– Говорят, что он сам подложил бомбу! Вот бедняжка! – смеется босс.
Бруска также выдавливает смех:
– И анонимные письма. На нас работают.
Риина энергично кивает.
Ладно, покушение провалилось. Но не всякая неудача идет во вред. Эта неудача, напротив, словно попутный ветер, потому что несет с собой отраву, и когда Коротышка и его люди вернутся к этой идее, они будут еще сильнее.
54. Человек с трубкой
Рим, 1990 год
Марио Альмериги будто только что вышел из Палаты лордов. Он выдувает клубы дыма из своей трубки. Сидит в кресле, закинув ногу на ногу. На нем бордовый жилет, полосатый галстук и светлый пиджак. Джованни никогда не видел его расхристанным. Даже на этот раз, когда он заявился к Марио домой без предупреждения, тот одет так, словно ждал гостей.
– Тут уже твой второй дом, – говорит Альмериги.
– Извини, что без предупреждения.
– Да я не о моем доме, а о Риме. И в любом случае не надо извиняться. Я всегда рад тебя видеть.
– Время могло быть неподходящее.
– Ммм… – Альмериги машет рукой с трубкой, и дым рисует в воздухе что-то вроде змеи. – «Я всегда к твоим услугам. Ты меня никогда не побеспокоишь. У меня всегда есть время. Только у неталантливых людей никогда нет времени». Это не я сказал, а Йозеф Рот.
Фальконе сидит в кресле напротив друга. Он едва ли не стыдится зажечь сигарету, глядя на аристократически элегантную трубку из корня вереска. Может, и ему стоит перейти на трубку. Трубка – это ритуал, а ритуалы – маленькие якоря спокойствия.
В Рим он приехал по вызову Высшего совета магистратуры, уже не то в четвертый, не то в
