молока нема, то кормилицу сыскать надобно.
Я поморщился. Тимохина простота иногда слегка поражает.
— А если у матери молоко закончилось? Или сама еле дышит? — снова поинтересовался у вахмистра, — Есть смеси? Ну, порошки такие… развел водой, и готово.
Тимофей посмотрел на меня, как на сумасшедшего:
— Порошки? В первый раз слышу, барин. Толокно варим, кашицу жиденькую делаем из овсянки, или молоко козье, тоже бабы мальцам дают — вот и вся наука. Но где мы тут козу то сыщем, ваше сиятельство?
Я нахмурился, обдумывая ответ. Собственно говоря, всего пять минут назад эта проблема меня не волновала, но чертова тетка с ребёнком… Подумал, у меня в эшелоне сидят почти такие же.
Однако от мыслей о кормлении детей пришлось отвлечься. Мы подошли к нужному складу.
Площадка перед ним представляла собой грязное месиво из снега, опилок и…та-дам! Конского навоза!
Что ж у них лошади срутся везде? Вернее, почему они не могут держать дороги хоть в каком-то порядке?
Здесь, на складе царил еще больший бедлам. Туда-сюда носились грузчики с товаром. Не только китайцы, но и русские. Много русских.
В самом центре хаоса мелькал невысокий, жилистый китаец в засаленной куртке. Он не был хозяином. Скорее кто-то вроде приказчика. Этот тип обладал удивительным талантом. Он ухитрялся быть везде одновременно.
— Твоя быстрей иди! — визжал «управленец», тыча тонкой бамбуковой палкой в спину изможденного русского мужика в рваном полушубке. — Твоя медленно работать — моя денег не давать! Совсем дохлый, да?
Тут же подскочил к другому рабочему, что-то рявкнул. Затем, решив, что для острастки не хватает физического воздействия, попытался отвесить бедолаге пинка.
Его нога скользнула по обледенелой колее, приказчик взмахнул руками, выронил свою палку, нелепо дернулся и едва не растянулся в грязной жиже. В последний момент судорожно ухватился за угол штабеля ящиков.
Нас этот «дирижер» заметил сразу, как только отдышался. Он замер, окинул оценивающим взглядом новые лица. Заметил дорогую шубу, уверенную походку и тяжелый взгляд Тимофея. Вся спесь с него мгновенно слетела.
Приказчик подобрался, нацепил на лицо подобострастную маску и, важно двинулся нам навстречу, заложив руки за спину.
— Твоя чего хотеть? — спросил китайчонок, чуть склонив голову набок.
— Хозяин здесь? Зови немедля! — рявкнул Тимофей, — Бегом!
Глаза управленца расширились. Он посмотрел на вахмистра испуганным взглядом и тихонечко попятился назад.
— Канесна, канесна, хасяина тута. Сисась плихадить, — зачастил бедолага, — Больсая гаспадина, падасди! Моя хосяина быстла свать!
Подобно бегуну, которому вдруг наскипидарили задницу, китаец рванул с места. Нырнул куда-то в глубину складского помещения.
Минуты через три из нутра полумрака, степенно переваливаясь с ноги на ногу, вышел хозяин — тучный, холеный китаец в шелковом халате. Причём халат он натянул поверх теплой куртки. Либо хотел произвести на нас впечатление, либо просто идиот.
На голове у него была маленькая шапочке с шишечкой.
Позади, почтительно соблюдая дистанцию, следовал приказчик.
Хозяин склада сначала отнесся к нам настороженно. Однако, стоило ему увидеть записку от Соломона, заметно расслабился. Его лицо приобрело выражение искреннего интереса.
— Прошу, господа, — он сделал приглашающий жест в сторону дощатой перегородки. — Проходите в мой кабинет. Буду рад угостить вас чаем.
Этот китаец отлично говорил по русски. Я вообще заметил странную закономерность. Местные четко делятся на две половины. Первые — наш язык коверкают так, что мама не горюй. Вторые — шпарят как на родном. Среднего не дано.
Мы прошли в кабинет. Обстановка здесь была спартанской. Грубый стол, пара тяжелых табуретов и старые, отполированные до блеска счеты. Но при этом — исключительная чистота. Даже удивительно.
Я вытащил определённую сумму денег. Не всю. Для затравочки.
Когда перед Ван Ли, а это был именно он, появился столбик серебряных даянов, его глаза загорелись восторженным азартом.
Он понял мой жест. Я не стал спрашивать цену, а сразу продемонстрировал свои возможности. Теперь дело за самим китайцем, если он хочет заработать больше.
Ван Ли едва заметно кивнул, подтверждая, что понял серьезность намерений. Язык денег работает безупречно. Махнул рукой приказчику. Тот, действуя быстро и без суеты, накрыл на стол.
Несмотря на скромность обстановки, чайная церемония была проведена безупречно. На подносе появились тонкие фарфоровые чашки и темный, глиняный чайник — явно старинный. По комнате поплыл приятный аромат.
Ван Ли разлил чай по чашкам.
— Господин Соломон — наш давний деловой партнер, — произнес он, когда мы сделали по первому глотку, — Раз порекомендовал вас, значит, вопрос серьезный. Чем могу быть полезен?
Я пригубил напиток. Он оказался великолепным — плотным, с долгим послевкусием. Только после этого ответил.
— Мне нужно продовольствие. Овсянка, рисовая мука, чумиза. Мясо. Много всего. Это лишь малая часть.
— Хороший заказ, — Ван Ли, довольно щурясь, кивнул. Его пухлые щёки разрумянились как спелые яблоки.
Приказчик замер рядом. Фиксировал каждое произнесённое мною наименование на дощечку.
Хозяин склада на минуту задумался. Потом осторожно поставил чашку на поднос.
— Идёмте, господа, — он указал на выход из кабинета.
Мы дружно двинули обратно на склад.
Приказчик с табличкой в руках семенил чуть позади.
Стоило нам подойти к стеллажам, как управленец мгновенно преобразился. Из подобострастного слуги вновь превратился в лютого, но профессионального «дирижёра». Принялся раздавать команды, четко указывая, что именно брать, откуда и куда грузить.
— Десять мешков чумизы, — диктовал я, прохаживаясь вдоль рядов с провиантом. Тимофей, как верная тень, следовал за мной. — Пять мешков риса. Вон те свиные туши, мороженые. Да, три штуки. Чай — два ящика. Соль, сахар, мука…
При этом я торговался с Ван Ли за каждое наименование. Жестко, хладнокровно, сбивая цену за объем.
Хозяин склада цокал языком, хватался за голову, делал вид, что вот-вот пойдет по миру. Но в итоге исправно подтверждал приказчику количество товара и выгодную обоим цену.
— И уголь, — добавил я в конце. — Много угля.
Не собираюсь зависеть от подачек железнодорожного начальства. Пошли они к черту. Подумал немного и уточнил.
— Три подводы угля. Антрацит.
Ван Ли выделил нам пять вместительных конных саней с возницами. Тимофей лично проверял каждый мешок, который грузили китайцы, чтобы не подсунули гниль или труху. Вахмистр ворчал, пробовал зерно на зуб, нюхал мороженое мясо, но в целом остался доволен.
— Знатно закупились, ваше сиятельство, — одобрительно крякнул он, когда мы тронулись в обратный путь. — Теперь можно жить. С таким припасом нам сам черт не брат.
— Это только начало, Тимоха. —
