Маньчжурский гамбит - Катэр Вэй

Народу, морально и физически способного охранять общину, оказалось не очень много. Генерал Корф, Петр с сыновьями, Алексей Осеев, тот самый инженер, и еще порядка десяти мужиков с горящими глазами. Слух о подвиге князя разлетелся по эшелону мгновенно. А дурной пример, что говорится, очень заразителен. Тот факт, что я завалил бандита, оказал на многих крайне воодушевляющее действие.

В центре теплушки, на ящике лежали трофеи — два ржавых огрызка трубы, два дрянных ножа, железнодорожный ключ, наган и два обреза мосинки. Слабенький улов. К тому же, на поверку, один обрез оказался не годным — боек спилен. Чисто пугалка. Ну и еще — у нас есть целых три нагана теперь. Но к ним не имеется запасных патронов.

— Господа, — я подошёл к печке, обвел взглядом своих новоиспеченных бойцов. — Вы видели, что произошло. Иллюзии о благополучной жизни в Харбине продолжают развеиваться. Вопрос выживания обрел не только бытовые черты, но и вполне себе буквальные. Харбинские чинуши пальцем не пошевелят. Китайцам плевать на беженцев. А местные бандиты, как вы уже поняли, взяли нас на карандаш.

Я выдержал паузу, позволяя всем присутствующим проникнуться ситуацией и моими словами. Затем продолжил:

— Мы отбились от мелкой шушеры. Но скоро сюда придут люди посерьезнее.

Мужики мрачно закивали. Корф откашлялся, выпрямил спину, поднял руку, как на уроке в школе:

— Позвольте, князь, высказать свое мнение. Вы совершенно правы. С тактической точки зрения наша позиция уязвима. Глухой тупик, ограниченный обзор. Нас могут взять в клещи или просто поджечь. Необходимо… Даже, пожалуй, жизненно важно организовать круговое охранение. Караулы. Секреты.

— Именно об этом и говорю, Ваше Превосходительство, — я с уважением кивнул старому вояке.

Он, кстати, заметно взбодрился — почувствовал себя в родной стихии. Да, мы не на фронте… Хотя нет. Мы как раз на войне. Это война за самих себя. И генерал отлично разбирается в тактиках и стратегиях. Дать человеку дело — лучший способ вернуть ему достоинство.

— Назначаю вас главным военным консультантом нашей… общины, — озвучил я свое решение Корфу, — Будете планировать оборону.

Подошел к ящику с трофеями. Задумчиво посмотрел на все это добро.

— Не густо… Селиванов, ну-ка расскажи, сколько людей сейчас в эшелоне? Ты же у меня завхоз. Должен знать.

— Сто шестьдесят четыре, ваша светлость. Мужчин справных, способных к делу — пятьдесят два, считая и вас. А остальные… больные, старики да бабы с детишками. Оболтусов вроде моих, — он кивнул в сторону сыновей, замерших в углу, — Десятка полтора наберётся. Молодняк. Кровь гуляет, а ума не особо. За ними глаз да глаз нужон. Но я приметил человек десять смышлёных, их тоже можно к делу приставить.

— Отлично. Это будет отдельный отряд, — кивнул я.

Затем снова обратил внимание на металлические прутья, которые молодые Селивановы сжимали в руках.

— Где взяли сие чудо? — спросил я пацанов.

— Сами сладили, ваше благородие, — ответил старший, Степка.

Как выяснилось, пацаны Селивановы, объединившись с другими подростками, наткнулись в тупике на брошенные составы. Знатно их раскурочив, они выдрали прутья, трубы и увесистые железные поручни, из которых и сладили себе подобие оружия.

Я оживился. Вот оно! На первое время сойдёт. Но вопрос со стволами нужно решать — и срочно.

— Молодцы! — хлопнул парня по плечу. — Ну вот. Уже не с голыми руками будем от врагов отбиваться. Хоть что-то. Ваше превосходительство, — обратился я к генералу, — Каков ваш план обороны?

Корф расправил плечи. В голосе его прорезалась стальная уверенность.

— Установить круглосуточное дежурство. Две смены. Обо всех подозрительных перемещениях докладывать мне или Тимофею немедленно. С этого момента мы не беженцы. Мы — гарнизон. Любого, кто сунется на Восьмую ветку с дурными намерениями, должны встречать железом и свинцом. Он покосился на ящик с трофеями, перевёл взгляд на дубинки парней и тяжело вздохнул: — Ну, а пока свинца не сильно много, будем исходить из того, что имеем.

— Пётр, принимай этот металлолом, — кивнул я на бандитский скарб, — Распорядись с умом.

Селиванов тяжело вздохнул, взял рабочий обрез. С сухим, резким щелчком металла проверил затвор.

— Не извольте сомневаться, ваше сиятельство. Сделаем из нашего тупика крепость.

— Вот и славно. А теперь идём, поглядим, что в тех старых вагонах сгодится под наши нужды.

— Может, мы сами, Павел Александрович? — Пётр посмотрел на меня с нескрываемой тревогой. — Вам бы прилечь, отдохнуть… На ногах ведь едва держитесь, лица на вас нет.

Я криво усмехнулся.

— На себя посмотри, — качнул я головой. — Сам-то не лучше выглядишь. Идём, не спорь.

Конечно, мне не было необходимости переться к этим чертовым вагонам с остальными. Мог бы остаться в теплушке. Отправить людей, выдав им чёткие инструкции.

Но в том-то и была проблема. Они в большинстве своем в старом вагоне будут видеть какие-то ненужные железки. А у меня за плечами — опыт выживания в девяностые и понимание, как из куска трубы сделать смертельное оружие.

Пётр и его мужики принесут то, что им понятно, но они пройдут мимо вещей, ценность которых им пока неведома.

Я повернулся к генералу, который замер в ожидании распоряжений.

— А вот вы, Корф, пожалуй, останетесь. Это теперь ваша охраняемая территория. Осмотрите периметр, поговорите с людьми. Разъясните каждому его задачу, чтобы без дела не шатались.

— Будет исполнено в лучшем виде, ваше сиятельство! — отчеканил Корф.

Его лицо буквально сияло от счастья, что он теперь востребован. Что не просто иждивенец или лишний рот, а полезный человек. Было видно, старый служака истосковался по настоящему делу. Именно поэтому он принялся за устройство обороны с огромным рвением.

Остальные члены службы безопасности, тихо переговариваясь между собой, потянулись из вагона на мороз.

До заброшенного, полусгоревшего состава мы добирались минут пять-семь.

Стёпка, старший сын Петра, вёл нас уверенно, петляя между занесенными снегом путями.

Приходилось осторожно огибать подозрительные кучи — то ли мусорные завалы, то ли что похуже. Младший, Иван, топал рядом с братом, сопел в воротник, куда пытался спрятать нос от мороза.

— Вот здесь, господа, — негромко, по-взрослому, произнёс Стёпка, указывая на мрачный, обледенелый остов вагона.

Вокруг стояла такая темень, что хоть глаз выколи. К счастью, именно в этот момент,