class="p1">Я расслабился раньше времени. Поверил, что показательные выступления Тимохи сработали на все сто.
Сзади вдруг раздался топот, хруст снега и дикий, яростный вой.
— Пашка! — истошно, с надрывом рявкнул Тимофей.
Он впервые назвал меня вот так, по имени. А значит, точно происходит нечто поганое.
Я резко оглянулся. Один из бандитов — самый молодой, с безумными, налитыми кровью глазами — не смог пережить позора товарищей.
Оскорбленное самолюбие сорвало ему крышу. Он решил доказать братве свою крутость. Ублюдок несся прямо на меня огромными прыжками. В его занесенной руке тускло блестело длинное, узкое лезвие заточки. И дело в том, что бежать ему — совсем мало. Нас разделало всего несколько метров.
Время мгновенно замедлилось. Я видел искаженное злобой лицо бандита. Видел, как стремительно сокращается между нами расстояние.
Мой мозг, натренированный в десятках уличных разборок, мгновенно выдал четкую, спасительную команду.
У йти с линии атаки, сделать шаг вправо, перехватить вооруженную руку, сломать локоть!
Я дернулся, собираясь выполнить этот отработанный до рефлексов маневр. И тут же с осознал — тело не слушается.
Слабый, истощённый тифом организм юного аристократа просто физически не способно на такой резкий рывок. Ноги словно вросли в мерзлую землю, нежные мышцы отозвались предательской, ватной слабостью.
Я катастрофически не успевал среагировать на нападение.
Оружия у меня нет. Тимофей отошел в сторону. Он как раз подобрал обрезы. Его руки заняты. Вытащить «Маузер» казак не успеет. Выстрелить с бандитского оружия тоже. К тому же психованный белогвардеец вот-вот окажется рядом со мной. Велик риск, что Тимоха заденет и меня.
Петр Селиванов замер у самых дверей теплушки, сжимая в руках железяки. Он буквально оцепенел.
Мы с бандитом остались один на один. Острие ножа было уже в полуметре от моей груди. Озверевший взгляд убийцы, жаждущего крови, казался совсем безумным.
В голове, холодной и кристально ясной, вспыхнула одна-единственная, очень нелепая мысль:
" Твою мать… Меня что, сейчас вот так запросто убьют⁈"
Глава 14
Инстинкт выживания, вбитый в подкорку в девяностые, сработал быстрее аристократических мышц.
Если не можешь уйти с линии атаки — сломай эту линию и эту атаку к чертовой матери.
Вместо того чтобы отшатнуться назад, как подсказали бы страх и инстинкт самосохранения, я поступил ровно наоборот. Сделал короткий, отчаянный выпад вперед, прямо на лезвие.
Бандит не ожидал такого самоубийственного маневра. Как и всё, что происходит внезапно, это сбило его бешенный настрой перерезать мою глотку прямо сейчас. Он рефлекторно дернулся. Я тоже. Но осознанно и теперь уже в другую сторону.
Нож прошел в миллиметре от моего бока, вспоров бобровую шубу.
Я не стал бить придурка по лицу. Сил не хватит.
Резко качнулся в сторону противника. Вложил весь свой скромный вес, всю злость в один точечный удар. Левым предплечьем с размаху ударил его под локоть, а пальцами правой руки с бешеной силой вцепился бандиту в кадык.
Раздался влажный хруст. Мы рухнули в снег вместе. Я оказался сверху.
Нападающий захрипел, пуская кровавые пузыри. В горячке боевого аффекта, ведомый желанием победить и выжить, я раздавил ему горло.
Нож, так и не доставший моей плоти, теперь сиротливо валялся в стороне.
Мое дыхание было тяжелым, с присвистом. Я смотрел в стекленеющие глаза ублюдка и не думал вообще ни о чем. Никаких мыслей, никаких эмоций. Только руки мелко тряслись из-за отката адреналина.
Подскочил Тимофей. Перепуганный за мою жизнь, с перекошенным от ужаса лицом. Он схватил меня за плечи, рывком поднял на ноги и тут же начал судорожно ощупывать.
— Ваше сиятельство! Павел Саныч! Зацепило⁈ Крови нет⁈ — рычал вахмистр, тараща глаза так, что они того и гляди могли вывалиться наружу. Как у мопса.
Казак был в ярости. Если бы напавший на меня идиот остался жив, он растерзал бы его на множество маленьких бандитиков.
— Цел, Тимоха, цел. Шубу только попортил, гнида, — я отстранился от вахмистра, глубоко вдохнул ледяной воздух.
Жив. Все-таки старые рефлексы не подвели.
Самое забавное, доблестная «белая мафия», а вернее некоторые ее представители, когда молодой придурок кинулся на меня с заточкой, замерли на месте. Видимо, надеялись на успех предприятия. Но как только поняли, что я убил их товарища, снова рванули прочь, утаскивая двоих с простреленными ногами. Даже не подумали забрать мертвое тело.
Воцарилась звенящая тишина. Мои подопечные замерли, как истуканы. Включая Селиванова. Смотрели на меня с суеверным ужасом и восхищением.
Одно дело — слышать, как я торгуюсь с китайцами. Другое — видеть, как тщедушный князь голыми руками за пару секунд ломает кадык вооруженному бандиту. Хотя, признаюсь честно, я сам не ожидал подобного эффекта. Это вышло само собой.
В любом случае, в глазах моих людей князь Арсеньев окончательно перестал быть просто «барином». Теперь я — полноправный, полноценный вожак. Который решает вопросы не только с помощью золота.
Выдохнул. Провел ладонью по лицу. На лбу выступил предательский холодный пот. Тело сработало на каких-то неимоверных резервах и теперь требовало, наконец, отдыха.
Адреналин медленно отпускал, оставляя после себя знакомую холодную ясность. Мы выиграли этот бой. Но война за Харбин только началась. «Белая мафия» не простит унижения и трупа своего подельника.
Он им, конечно, не особо нужен. Вон, бросили как отработанный кусок дерьма. Но зато теперь есть гарантированный повод. Можно все валить на невинно убиенного товарища. Они вернутся, и точно не вшестером.
Нет, так дело не пойдёт. Палки, железки, пацаны с прутьями — детский сад это все. Мне нужен небольшой, но регулярный отряд охраны. А не только один терминатор в папахе и мой прошлый опыт.
Мне нужно оружие. Много оружия.
— Петр, — я позвал бледного Селиванова. — Труп оттащите поближе к перрону и присыпьте снегом. Только не сильно, пусть его найдут завтра. И само собой, на все вопросы, если таковые возникнут, ответ один — никакой драки не было, бандитов не видели. Вообще ничего не знаем. Уберешь покойника — созывай актив. Ты, твои парни, генерал Корф. Из других вагонов отбери пяток мужиков, кто покрепче и кто порох нюхал.
— Слушаюсь, Павел Саныч. О чем говорить будем?
— О реорганизации, Петр. Наша община открывает собственную службу безопасности.
Через десять минут в моей теплушке собрались будущие члены «отдела безопасности».
Лишние уши в лице женщин и детей мы убрали. Отправили в соседний вагон, обсудить вопросы питания и бытовые моменты. По-хорошему, надо собрать всех, кто остался в несколько вагонов. Чтоб не растягивать народ на весь состав.
