если чё, маякнули. Что за техника — запиши ему на листок. Саня, — я повернул лицо к Ткачу, — подтяните корешка вашего из милиции. Пусть в частном порядке походит по дому с корочкой, поспрашивает, кто видел чего. Я тут вспомнил: соседка наша, баба Нюра, говорила на днях, что кто-то на нашей лестничной клетке тёрся. Пусть зайдёт к ней обязательно. — Ткач, выслушав задачу, кивнул, а я продолжил: — Тогда на мне Чиж. Он дворовую шпану знает отлично. А те — народ глазастый. Пусть поспрашивает: может, тачку какую видели чужую или мужиков. И да, Вова, — я повернулся к брату, — организуйте какой-нибудь пост на колёсах у нашего подъезда. Для безопасности — это раз. Ну и чтоб ещё раз не ломанули тебя или меня. Ага?
— Сделаем. Саня? — Вова повернулся к Ткачу, и тот согласно кивнул.
— Ну вроде всё. Действуем по намеченному плану.
— Годится, — Вова поднялся на ноги и уже в дверях, обернулся и спросил: — Слав, тебя, может, куда подкинуть?
— Не, я ж сюда по делу ехал, с Пашей поговорить. Езжайте! — кивнул я Вове, и тот скрылся за дверью, а следом за ним вышли и Ромой с Ткачом, громко топая ботинками.
Дождавшись пока дверь за мной закроется, я откинулся на спинке стула и закинул ногу на ногу:
— Ещё раз прошу прощения за брата, молодой ещё, — извиняющееся улыбнулся я и, разведя руки в стороны. — Но делай скидку: человек недавно вернулся с войны. Люди боевые, видят цель — не видят препятствий. Да и психика ни к чёрту.
— Да ладно ты. Туфта это всё про психику, — нервно дёрнул щекой урка и достал из пачки ещё одну папиросу. — У всех такая логика. Незамысловатая. Военные это или соседка баба Глаша. Виноват всегда кто? Тот, кто сидел. Ты, видимо, по молодости ещё не понял, что сам с волчьим билетом в кармане ходишь. Но посмотришь, как на тебя будут коситься, если пойдёшь на работу устраиваться или в институт. Считай от студента у тебя одна погремуха и осталась.
— Всё так. Но я вроде учиться и не собираюсь, научили уже всему. Профессиональный строитель без пяти минут, — рассмеялся я, а затем добавил: — В общем, предлагаю вопрос закрыть, а с братом я ещё поговорю и…
— Поговори крепко! — перебил меня Паша недовольным тоном. — Потому что если мы работаем втроём, то работаем. А вот эти прыжки на меня, как на терпилу, не годятся. Либо меня уважают, либо пошло оно всё на хер.
— Поговорю, Паша. И прекрасно понимаю твоё недовольство, — кивнул я, выдерживая злой взгляд урки глаза в глаза, точнее глаз в глаза. — А пока… Есть у меня один должничок, что сторожем на складе трудится. В связи с этим есть тема, которую предлагаю с тобой обмусолить. Там здорово можно бабла срубить.
— Что за склад? Что за должничок? — спросил Паша, но так, без интереса в голосе.
— Речь о складе магазинов «Берёзка». Короче, слушай, тема такая. — И я обстоятельно дал расклад, которым со мной поделился сторож-прохиндей Андрей, про хилую охрану на складе и про возможность выставить оттуда часть товара.
— Короче, ты меня решил под хищение госимущества подписать? — хмыкнул Чёрный, затягиваясь папиросой. — А чё ты ко мне-то обратился? У тебя вон, много друзей. С Балашихи, например.
— Ты не понял, Паша, — ответил я мужчине, покачав головой. — Мне нужны люди, которые тихо сделают дело и вывезут товар. А не возьмут склад штурмом, предварительно забросав территорию гранатами. Или ты забыл, как балашихенские вопросы у вас тут решали, весело и с огоньком?
— Такое хер забудешь, — резко помрачнел мужчина и даже нервно дернул плечом, когда за окном, в промозглом воздухе Долгопрудного, кто-то невовремя глухо хлопнул дверцей машины.
— Ну вот и сам теперь прикинь. Таких опытных спецов, чтоб с пониманием и знанием, каких людей подобрать на подобное дело, куда сбыть товар, — таких специалистов, кроме тебя, у меня нет, — пояснил я. А потом достал ручку из стоящего на столе резного деревянного пенала и стал корябать на листке номерок.
— Мутно как-то всё. Без деталей, — покачал головой мужчина. А я как раз закончил и придвинул ему листок бумаги.
— Ну так вот, номер этого Андрея. Позвони, скажи, что от меня. Встретитесь, поговорите, обсудите. А там уж решишь — возьмёшься или нет.
— А что по долянам? — покрутил в руке бумагу мужчина, пробежался взглядом по цифрам и отодвинул в сторону.
— Мне много не надо: главное — своё вернуть, ну и чутка на хлеб с икоркой, — весело подмигнул я урке. — Так что рвем тридцать на семьдесят: тридцать мне, семьдесят тебе.
— Тридцать за наводку? Не многовато ли? — прищурился мужчина.
— Не наглей, Паша, и давай без торгов. Мы ж не на рынке. Я свои условия озвучил и считаю их справедливыми. И даже где-то скромными, — Чёрный не стал спорить, пожевал губами и, подумав, кивнул.
— Ну, тогда вроде всё. Как дела-то у нас?
— Дела? Дела у нас хреноватые, — поморщился мужчина, опустил взгляд на порванный ворот рубашки и выругался под нос. — Утром ездил в Химки на ликёро-водочный, насчёт новой партии водки. Послали меня. Сказали: пока водку к нам В Долгопу запретили отгружать.
— Кто запретил?
— Директор, блин. А так, хер его знает кто, — поморщился Паша. — Но я так думаю — Журик или его старший отзвонился Тарасу. А тот уже передал директору. Хромого с Тарасом в Химках как раз Журик свел, на счет темы с алкашкой.
— Оперативно он, — удивлённо присвистнул я. — И когда успел только?
— Я думаю, они со своим Старшим ещё при Хромом это сделали, когда Хромой груз просрал, –поделился своими мыслями Паша, потерев шрам на брови. — Потому как, как мне шепнули, не отгружать нам товар распорядились еще неделю назад.
— Ну что ж. Брат говорил, что-то на складах ещё есть. Используйте пока это, — подумав, решил я. — Буду кумекать, чё делать. С Тарасом этим.
— Да херли об этом думать, когда о другом думать надо! — Паша поднялся на ноги и прошёлся по кабинету. Выглянул в приоткрытую форточку и выкинул туда бычок. —
