в заднице.
— Хреновы наши дела… — прошептал Кернун и откинулся на спинку стула. — Информация достоверная?
— Какая? — Моргион удивлённо захлопал ресницами и чуть не выронил глаз из глазницы.
— Насчёт парнишки. Он реально Феникс?
— Я в этом не сомневаюсь. — проговорил Моргион.
— Дай мне его координаты. — вдруг произнёс Кернун. — Я попробую с этим разобраться.
Бог болезней вдруг улыбнулся:
— Боюсь, что ты не сможешь сдержать эмоций, если узнаешь, где он сейчас находится…
* * *
Ошеломленные эльфы застыли, как статуи на поляне рядом с домом Олекха, и молча уставились на меня. Мои товарищи раскрыли рты от удивления, а в глазах Олекха читалась неподдельная гордость. Я же ощущал в себе неимоверную мощь, которую не ощущал никогда прежде. Мне казалось, что я способен свернуть горы и, кажется,… я и в самом деле был на это способен.
Неожиданно, Хромас заговорил. Слова, вылетающие из его уст, постоянно прерывались, слоги проглатывались, а голос дрожал. Он совсем не походил на себя прежнего — горделивого, высокомерного и надменного эльфа с причудами в голове. Сейчас он был похож на безобидную овечку, запертую в клетке с волком. Уж не знаю, как я выглядел со стороны и какие были мысли у эльфов, но набирающая обороты ситуация мне начинала нравится.
— П-поменяться ролями?
— Именно. — уверенно произнёс я и шагнул вперёд.
Пепел под моими ногами неожиданно разлетелся в стороны, а земля под ним треснула, заставив всех вокруг пошатнуться. Хромас и вовсе упал на пятую точку, испачкав свою одежду в саже. Все остальные устояли на ногах, но в глазах эльфов читался страх. Надменно задрав голову, я продолжил свой монолог, решив слегка поиздеваться над главой поселения, прежде чем решить его судьбу раз и навсегда:
— Теперь ты будешь гнить в карцере, а все, кто поднимут против меня и моих товарищей оружие… — я окинул присутствующих взглядом. — Удобрят почву для новых поколений эльфов, решивших перейти на нашу сторону. Сложите оружие, если вы выбираете жизнь и я вас пощажу.
Вновь повисла гробовая тишина, но в этот раз она длилась не так долго. Замявшись лишь на мгновение, большинство эльфов тут же сложили своё оружие и отошли на несколько шагов назад, оставив впереди лишь самых смелых или же просто глупых соплеменников. Попытался уйти и жирдяй, до этого смотрящий на нас как на кого–то, с кем он даже не стал бы разговаривать при обычных обстоятельствах. Его я решил остановить:
— А вот ты постой… — прошептал я и указал пальцем на пухлого эльфа. — Тебе сдаваться я запрещаю.
— Ч‑что? — впервые подав голос, эльф тяжело сглотнул слюну и вдруг упал на колени. — Пощади, милостиво прошу! Пощади, я всего лишь торговец и не имею никакого отношения к тем злодеяниям, что тут происходили!
Стоявший до этого в полном шоке Элауст вдруг повернулся к жирдяю и со всей дури вмазал тому по хребту ногой:
— Урод! Решил спасти свою шкуру взамен других?! А не ты ли первым просился поистязать ту девицу, что была с парнем?!
Стоявшая в небольшом отдалении от меня Брин хмыкнула, чем только сильнее подкрепила слова главы отряда. Меня же это окончательно убедило, что жирного эльфа нужно кончать.
— Сам то! — вдруг вскричал жирдяй, осознав своё шаткое положение. — Это ведь ты её пытал!
Вслед за его словами началась перепалка. Два эльфа принялись мутузить друг друга на земле, постоянно добавляя новых фактов, которые лишь усугубляли их и без того плачевное положение. Это вызвало смех со стороны Арамиля и Хэйяна, заметно успокоившихся, при виде моей новой силы. Меня же это сильно достало, и я поспешил с этим поскорее разобраться.
Никогда прежде я никого не убивал, и до наступления этого момента считал, что это будет сложно. Я знал, что день, когда мне придётся пролить кровь наступит, но не знал, когда это произойдёт. Я считал, что я не готов, но ошибался. Всё сильно зависело от обстоятельств и сложившаяся ситуация заставила меня действовать без колебаний.
Выхватив лежащий на земле меч, светящийся ярким голубым свечением, я стерпел жгучую боль и подошёл к двум, валяющимся на земле уродам. Заметив моё приближение, они вздрогнули и застыли в безмолвном ужасе. Помнится, когда–то я слышал, что если ты решаешься кого–то убить… будь то олень или же любое другое живое существо, никогда нельзя смотреть ему в глаза. Это может вызвать ненужные чувства, которые могут убрать палец с курка. В этот раз это чувство меня не одолевало. Их взгляды, полные жалобных молитв лишь усилили моё желание расправы. В голове тут же всплыл образ Лизы, которую они мучали, наслаждаясь процессом и вот так же боролись за право завладеть ею первым.
— Уроды… — прошептал я и занёс меч над головой. — Этого я вам не прощу…
Взмах получился хлёстким, а удар настолько сильным, что создал волну, разрубившую не только тела двух эльфов, но и землю под ними, в приличном радиусе. Она едва не задела стоящих в нескольких метрах стражников, отчего те дрогнули и разбежались в рассыпную.
Спустя десять секунд на поляне осталось лишь несколько самых стойких стражников, всё ещё направляющих на меня оружие, мои товарищи, верхушка эльфийского поселения и два хладных трупа, порубленных на части и истекающих бордовой кровью.
Мотнув головой по старой привычке, я смахнул с лезвия остатки крови и повернулся к Хромасу. Широко улыбнувшись, я пошёл в его сторону:
— Теперь твоя очередь. Но тебя я не убью. Как я уже сказал, ты будешь гнить в…
Я вдруг прервал свои слова и не успел Хромас пасть ниц, чтобы начать жалобно молить о пощаде, как меня неожиданно покосило и в голове начало мутнеть. Моё тело повело, руки начала одолевать слабость, а ноги стали ватными. Голова закружилась, из носа хлынула кровь, а огонь принялся помаленьку одолевать меня жгучей болью. С каждым мгновением боль нарастала, а я всё больше и глубже погружался в небытие.
Заметивший это Олекх вдруг побледнел, но подходить ко мне не решался. Как и все, кто остался на выжженной поляне. Боль не давала мне погрузиться в сон, но все органы чувств притупились. Собрав все оставшиеся силы в кулак, я попытался подняться, но вместо этого неуклюже упал лицом в землю.
* * *
На выжженной поляне все застыли в непонимании. Совсем недавно, горящий праведным огнём Феникс убил двух эльфов и уже был готовиться расправиться с оставшимися, как вдруг потерял силы и отключился. Все молчали около десяти секунд и не двигались, пока Хромас вдруг не сдвинулся с места и не попытался сбежать. Быстро уловившая его движения
