Совок 16 - Вадим Агарев

все их до суда довёл! — не дрогнув лицом, бессовестно начал я лепить горбатого, — И так качественно эти дела расследовал, что потом ни одного оправдательного приговора в судах не вынесли! И ни одного дела на доследование мне не вернули! Я же, пока расследовал эти дела, с лучшими психиатрами консультировался. Которые по половым извращениям большие специалисты. Так что теперь про пидоров всех мастей и пристрастий я, практически, всё знаю!

Сдерживаясь, чтобы не увлечься в излишней похвальбе, я внимательно мониторил аудиторию. Лица сослуживцев продолжали оставаться сосредоточенными, но были уже не такими тревожными.

— И здесь, в Октябрьском я тоже с ними дело имел! Вы же сами знаете про драмтеатр! Ваши же опера выезжали туда, когда тамошние педерасты промеж себя резаться придумали! — я еще шире выпучил глаза, демонстрируя своё удивление странной забывчивостью Захарченко.

— Точно! — с явным облегчением выдохнул опер по фамилии, кажется, Булатов, — Это я тогда на сто восьмую в театр выезжал!

Коллективное напряжение сыскарей почти сразу же и уже окончательно сошло на нет, а кое-кто даже заулыбался.

— И впрямь повезло с тобой Тютюннику! — вроде бы искренне, то есть, без нехорошего юмора произнёс мой новый начальник, — Широкого ты профиля специалист, Корнеев! В особо-крупных хищения размотал на раз и даже про пидарасов всю их подноготную знаешь! Молодец! Но я думаю, что насчет этого гомосячного доктора ты всё же ошибаешься! — неодобрительно помотал головой Захарченко. — Уверен, там есть с чем работать! И результат там обязательно будет!

Ход мыслей заместителя по оперработе мне был хорошо понятен. На его земле совершено страшное преступление. Настолько дикое и резонансное, что действующим регламентом МВД СССР по этому поводу предусмотрена немедленная отправка спецсообщения на имя министра.

И вроде бы никто из милицейского руководства самых разных уровней персонально в случившемся не виноват, однако спрос будет жесткий. Со всех. И в самую первую голову с тех, кто отвечает за землю, на которой свершилось это страшное злодейство. А, если, не приведи господи, данное душегубство содеял кто-то из ранее судимых, проживающих и состоящих на учете в Октябрьском РОВД, то совсем жопа! В этом случае выводы в отношении всех причастных и непричастных будут самые радикальные.

Именно поэтому капитану Захарченко сейчас очень хочется, чтобы баловник Гаранин оказался при делах в этом гадском событии. Когда есть под рукой конкретный подозреваемый, отбрёхиваться от брызжущих ядовитой слюной руководящих инквизиторов намного сподручнее. При таких козырях даже есть неплохой шанс остаться при своих.

А в том, что уже завтра в нашем городе приземлятся перелётные птицы из нашего внутреннего союзного министерства, сомнений нет ни у меня, ни у товарища капитана. Хотя, быть может, Москва примет решение ограничиться теми, которые уже сюда откомандированы и сейчас работают в городе. Но это всё же маловероятно. Те, кто роет, практическую помощь оказывать не станут, им другие задачи тем же министром поставлены.

По всему выходит, что пока другая тёмная лошадь не проявится, грузить всё кровавое дерьмо будут на бывшего главврача Второй горбольницы. Тут, как в таких случаях говорится, вали на Серого, он вывезет! Но я-то даже не головным, а спинным мозгом понимаю, что не его это грех. И наверняка, не только я так думаю. Однако, Гаранину это понимание не поможет, закроют именно его. Потому что хоть кого-то надо срочно закрыть. А настоящий изверг всё это время по-прежнему будет гулять на свободе. Но это значит, что потом через какое-то время обязательно последуют и другие детские трупы.

— Ты вот, что, Корнеев, раз ты такой умный, то со мной поедешь на место! — всё еще с каким-то недовольством глядя на меня, принял решение Захарченко. — Там уже наши работают и прокуратура тоже наверняка уже подъехала, так что Гриненко, Гусаров и еще ты, Булатов, спускайтесь вниз! А остальные садятся по кабинетам и шерстят все учеты! Всех психов и ранее судимых по аналогичным преступлениям! И не дай вам бог, если окажется, что это кто-то из ваших упырей в деле отметился!

— А я? Что мне делать? — раздался неуверенно-интеллигентный голос из дальнего угла и все на него обернулись.

— А ты тоже с нами поедешь! — устало и совсем не добродушно отмахнулся Виталий Николаевич, — Ты же в нашей конторе ажно старший опер! — совсем неласково он ощерился на педагога-новобранца Игумнова. — Вон, Корнеев на машине, вместе с ним и выдвигайся! Ты же не будешь против, старлей? — вопрос капитана прозвучал не как неуверенная просьба, а как полновесный приказ.

— Пошли! — вместо ответа кивнул я Антону, — Я еще двоих захватить могу! — глядя на Стаса, предложил я.

Спускаясь по лестнице, я по полной пытался напрячь память касательно прошлой жизни. Что-то смутное витало в голове по двум пацанам, придушенным душегубом в семьдесят пятом году. Ведь рассказывали, уже не помню по какому поводу, старые волчары-опера какие-то детали и подробности. Знать бы тогда, что окажусь здесь и сейчас, я бы каждое слово тогда законспектировал. И порасспросил бы поподробнее тех ветеранов. Но сколько их, всяких и разных потерпевших за долгую мою милицейскую жизнь было! И мёртвых, и тех, которым выжить посчастливилось. Всех разве упомнишь! Однако, два удавленных пацана. И семьдесят пятый год… Два пацана и точно, что один из них был обнаружен за общественным туалетом неподалёку от автовокзала! Это я хорошо помню! Что-то же еще, но обязательно должно вспомниться…

Глава 4

Когда подъехали к автовокзалу, там уже были все. За стеклянным двухэтажным зданием помимо дежурной смены нашего РОВД, в небольшом отдалении толпилось десятка полтора людей. Одетых по гражданке и в форменное обмундирование разных цветов. В серо-синем милицейском и почти до черноты синемм прокурорском. Оставив обе машины рядом с нашей ровэдэшной «буханкой» и дежурным «рафиком» городского УВД, мы всем скопом двинулись к месту преступления

— Слушай, а чего это Захарченко делает вид, что он ни хрена не в курсе про те дела? Я про те, которые трёхлетней давности? — придержал я за локоть Гриненко, притормозив его от остальной нашей компании. — Ни за что не поверю, что он такое мог забыть! Или это он так придуривается? Тогда зачем?

Стас, достав из кармана пачку «Пегаса», прикурил сигарету и мрачно огляделся по сторонам.

— Не забыл он и не придуривается, — глубоко затянувшись и выдохнув, ответил друг, — Нечего ему забывать. Захарченко