бы вы извинить нас, нам необходимо кое-что обсудить, – сказал генерал.
После столь резкой перемены настроения Фриша решила не спорить. Если Резкайн сумеет убедить генерала принять его как главного претендента на ее руку, не имело значения, что было сказано… пока. На самом деле ей отчаянно хотелось узнать тайну Резкайна. Что было в письме и в документе? Бросив вопросительный взгляд на Резкайна, Фриша вышла из комнаты вслед за Тэмом и леди Аделиной.
– Лейтенант, вы не могли бы задержаться? – спросил генерал.
Джимсон с сомнением посмотрел на Резкайна.
– Я надеялся обсудить план нашего предстоящего путешествия.
Резкайн кивнул.
– Лейтенант может остаться. Ему уже известно содержание обоих документов.
Генерал сообразил, что все еще держит в руках Сертификат о владении, бросил на него последний взгляд, свернул пергамент, убрал его в металлический цилиндр, закрыл крышку и протянул Резкайну. Затем Маркум подошел к письменному столу, где стояли графин с вином и несколько бокалов. Он налил вино в бокалы и протянул их Резкайну и лейтенанту.
– Быть может, мы присядем? – предложил генерал.
Они уселись на стулья с высокими спинками. Учитывая все обстоятельства, Резкайн решил, что угроза яда минимальна. Кроме того, он знал, что существует только два яда, которые могут быстро раствориться, но ни один из них не был быстродействующим. У него имелись противоядия для каждого в мешочке, висевшем на поясе вместе с несколькими другими.
На некоторое время воцарилось неловкое молчание. Доверенность Резкайна была не просто пергаментом, дающим ему право носить шейалинские клинки. Такая власть должна быть четко определена. Генерал чувствовал, что попал в затруднительное положение. То, что власть Резкайна не была определена, могло означать сразу две вещи: у него вообще нет никакой власти и власть, позволяющая соперничать с самим королем – в буквальном смысле.
– Насколько я понимаю, ты решил, что мне не следовало получить письмо от полковника в тот день, когда вы прибыли в Кайбейн? – спросил генерал.
– Да, я просил лейтенанта не доставлять письмо сразу. Он посчитал возможным согласиться.
Генерал взглянул на лейтенанта, пытаясь понять его мотивы. Джимсон гордо вскинул голову и посмотрел в глаза генерала.
Генерал Маркум кивнул.
– Да, я вижу, что так и было. Я понимаю твои трудности, лейтенант. Мы все оказались в серой зоне. Этот молодой человек… – он указал на Резкайна, – получил право навязывать свою волю внутри королевства, однако складывается впечатление, что только он сам способен объяснить, какова его власть. Я даже не могу представить, о чем думал Бордран.
Впрочем, это было не совсем правдой. У него появилась идея. На самом деле даже две, но он не знал, какая из них хуже.
Резкайн ничего не сказал. Он понятия не имел, о чем думал генерал Маркум. Он и сам сомневался в том, что король на самом деле считал, будто мечи должны принадлежать ему. Его имя вписано в пергамент другой рукой, причем недавно. Два года назад, когда старый король умер, Резкайн был на два дюйма ниже.
– Бордран умер чуть больше двух лет назад, – наконец прервал молчание генерал Маркум. – Ты утверждаешь, что тебе девятнадцать, значит, ты получил клинки в шестнадцать, возможно, семнадцать? Но не было никакого празднования. Никаких объявлений. Даже я, генерал армии Ашаи, ничего не знал. То, что ты сделал, чтобы заслужить не один, а два шейалинских клинка, держалось в строжайшей тайне. Известно ли что-то королю Кейдину?
Резкайн задумчиво склонил голову набок.
– Я не уверен, – ответил он. – Произошли события, которым у меня нет объяснений. Именно по этой причине я намерен отправиться на турнир. Я не хочу ничего никому доказывать, но мне необходимы ответы.
– Почему бы тебе просто не поехать во дворец и не задать вопросы? – осведомился генерал.
Ему не особенно нравился новый король, но Маркум хранил верность Ашаи.
– Возможно, во дворце есть силы, действующие против меня, – тщательно выбирая слова, ответил Резкайн.
– Предатель? – спросил генерал.
Резкайн наклонил голову, не соглашаясь и не отрицая. Он не знал, кто в ответе за бойню в крепости.
Возможно, король. Если королю стало известно, что страйкеры предатели, и он отдал приказ их убить, значит, Резкайн выполнил его волю. Если же кто-то другой велел расправиться со страйкерами, тогда предателем становился Резкайн – вместе с тем, кто принял такое решение. Однако с властью, полученной от старого короля, Резкайна не могли подвергнуть суду открыто, только тайно.
Генерал откашлялся.
– Если предатель во дворце, я должен предупредить короля. Если он до сих пор находится в неведении, его необходимо поставить в известность.
– На самом деле, я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, – твердо сказал Резкайн.
Маркум прищурился, глядя на молодого человека.
– И почему же?
Резкайн посмотрел генералу в глаза, желая, чтобы тот увидел его искренность и власть.
– Мы оказались в центре заговора, генерал. Вот почему люди, в него не вовлеченные, должны оставаться в стороне. Я заверяю вас, что заговор смертельно опасен, – зловеще проговорил Резкайн, понизив голос.
Это было предупреждение, намек на то, что королю могла угрожать серьезная опасность, если он узнает про заговор, а жизни самого генерала будет грозить опасность, если он заговорит.
Лицо Джимсона побледнело, когда он услышал жесткие слова Резкайна, и лейтенант обрадовался, что его до сих пор не вовлекли в разговор.
Генерал Маркум напрягся.
– Король наверняка все знает. Полковник Симмонс не мог не послать письмо во дворец.
Резкайн засунул руку внутрь туники и ответил:
– Так и было. – Он вытащил запечатанный свиток и помахал им перед генералом. – Это письмо следовало доставить сенешалю.
Взгляд генерала Маркума метнулся к лейтенанту.
– Ты отдал его Резкайну? Это же письмо королю!
У лейтенанта Джимсона отвалилась челюсть, и он отчаянно затряс головой.
– Нет, сэр! Я не видел этого письма. Мне не передавали его для доставки. Клянусь, сэр!
Убрав письмо обратно во внутренний карман, Резкайн отмахнулся от их беспокойства.
– Здесь нет вины лейтенанта, генерал. Я забрал письмо еще до того, как оно покинуло стол полковника. Лейтенанту Джимсону его не передавали.
– Когда вы видели полковника? – осведомился пораженный лейтенант.
– Я не встречался с полковником. Я сказал, что забрал письмо с его письменного стола, – объяснил Резкайн и снова перевел взгляд на генерала. – Вам необходимо улучшить систему безопасности в форте Манеске. Мне не составило никакого труда забраться в кабинет, сделать то, что я собирался, и уйти. И даже не пришлось сильно напрягаться.
– Ты украл письмо? – воскликнул генерал. – Письмо, адресованное королю! Это предательство! Однако… ты сидишь здесь спокойно, словно ничего не случилось, а ты выполнил очередное поручение.
Резкайн пожал плечами:
– И что
