class="p1">Если бы молчание ведущего агента сыскного отделения городской полиции города Княжеча Леслава Яруча можно было записать словами, вышел бы целый рассказ. Короткий, но емкий.
– Он говорит правду, – сказал Андрей. – Давай закажем, и я докажу.
Мы заказали пиво и традиционные здесь сосиски с капустой. Когда половой отошел, Андрей полез под пальто и выложил на стол три предмета: чудной формы пистолет, карманный телефон с экраном, музыкой, цветными фотографиями и много чем еще и тонкую красно-коричневую книжицу. Сверху на обложке книжицы золотом было написано «Российская Федерация». Ниже располагался герб Российской Империи – двуглавый орел с коронами на головах, и скипетром и державой в когтистых лапах. И в самом низу – слово «паспорт».Затем он взял пистолет в руки, вытащил из его рукояти магазин с патронами и снова положил оружие на стол.
– На всякий случай, – пояснил. – Чтобы при осмотре случайно не выстрелил.
– Это правильно, – одобрил Леслав. И взял в руки красно-коричневую книжицу.
– Сразу видно коллегу, – усмехнулся Андрей. – Первым делом – документы. Правильно, я бы тоже так поступил.
По кружке не хватило. К тому времени, как оба наши рассказа – мой и Андрея с Симаем – подошли к концу, мы осушили еще по одной. Ну и сосиски с капустой оказались хороши и были употреблены по назначению. Порции в «Разбойнике и псе» солидные, мужские, я бы сказал, порции, так что наелись все.
– Ну хорошо, – сказал Леслав, наконец. – Допустим, я вам верю. То, что вы рассказываете, не лезет ни в какие ворота и больше похоже на бред человека в белой горячке. Но – допустим. Что вы предлагаете?
– Мы? – удивился я.
– Вы, – подтвердил Леслав. – Насколько я понимаю, у вас на сегодняшний день информации больше. Вам и предлагать.
– Информации у нас у всех – кот наплакал, – сказал Андрей. – Возможно, она найдется в городском архиве. То, о чем упоминал убитый архивариус. Как бишь его…
– Иосиф Казимирович Белецкий, – подсказал я.
– Да, – кивнул Андрей. – Сдается мне, его из-за этой информации и пришили. Как думаешь, Леслав?
– Похоже, – согласился городской сыщик. Я заметил, что они с Андреем как-то удивительно быстро нашли общий язык и сразу же, с первых минут общения, перешли на «ты».
– Причем, убили его не вампиры, – сказал Симай. – Иначе я бы учуял.
– Как хотите, а в вампиров мне поверить трудно, – сказал Леслав. – Все понимаю, и трупы видел, и вас услышал, а все равно… Как будто все это не на самом деле, а я участвую в какой-то театральной постановке. Причем дешевой.
– Вампиры существуют, – сказал цыган. – Я сам, можно сказать, наполовину вампир.
– Ну да, – ухмыльнулся Леслав Яруч. – А я – домовой. И заодно тайный миллионер, который занимается сыском исключительно из любви к искусству.
– Зря смеешься, коллега, – ровным голосом произнес Андрей. – Наш друг Симай – кэрдо мулеса, что в переводе означает «рожденный мертвецом». Его мать – таборная цыганка. А отец – варколак, цыганский вампир, которому вынули кишки, отрубили голову, проткнули желудок железной иглой, вогнали в сердце осиновый кол, сожгли, развеяли пепел по ветру и тем успокоили навеки. Во времена царя-батюшки, а также Императора всея Руси Петра свет Алексеевича Симай Удача был лучшим охотником на нечистую силу во всей Москве и Московской губернии. Да и в России ему было мало равных. А уж сейчас и подавно. Я ничего не забыл, друг? – посмотрел он на Симая.
– Все точно, братское сердце, – важно кивнул тот. – Спасибо, что помнишь.
– Это – профессиональное, – сказал Андрей.
– Вы меня разыгрываете, да? – с надеждой спросил Леслав.
Признаться, я и сам был поражен и сбит с толку. Лучший охотник на нечисть во времена Петра Первого и частный детектив из двадцать первого века работают вместе и даже, судя по всему, дружат? Но каким образом?! А таким же, ответил я сам себе, каким ты еще вчера гулял по Княжечу этого самого двадцать первого века, а сегодня опять сидишь в своем времени в старом добром «Разбойнике и псе», допиваешь пиво и слушаешь фантастические истории. И не только слушаешь, но и вовсю в них участвуешь. Что, согласимся, напрочь меняет статус и значимость данных историй. Потому что одно дело слушать или, скажем, читать те же страшные сказки, и совсем другое, когда они касаются тебя лично и любимого тобой города. Да что города. Всего мира, пожалуй.
– Все – чистая правда. Как-нибудь расскажем, если будет желание. Просто это длинная история, а есть ощущение, что у нас мало времени.
– А когда его было много? – пробурчал Леслав. – Ладно. Задачи, как я понимаю, у нас разные, но действовать лучше вместе.
– Правильно понимаешь, – сказал Андрей. – И никому ни слова.
– Если бы хоть кто-нибудь из вас хоть когда-нибудь и хоть сколько-нибудь работал в газете, – объявил я, – он бы оценил мой подвиг. Такая сенсация, а я молчу.
– Ты же сам сказал, – что боишься паники, – напомнил Симай. – И того, что примут за варьята.
– Верно, боюсь, – вздохнул я. – Но вы себе не представляете, как хочется рискнуть и тиснуть репортаж на первой полосе. Слов эдак на тысячу. А что? Уверен, главный на это пойдет. Мне он верит… – я посмотрел на своих нехорошо умолкших собеседников и быстро добавил. – Шучу.
– Давайте к делу, – сказал Андрей. – Лично я предлагаю засаду. Сегодня ночью в пригородном лесу Горькая Вода. Знакомый ювелир есть? Такой, чтобы сделал работу быстро, качественно и при этом не трепал языком.
– Найдется, – сказал Леслав. – А зачем?
– Серебряные пули отлить, – пояснил Симай.
– Погодите, а разве серебро не против оборотней? – вспомнил я.
– Не верь сказками, – ответил кэрдо мулеса. – Верь мне. Тогда выживешь. Может быть…
Он помнил те времена, когда на месте Княжеча рос сплошной дремучий на сотни километров в любую сторону лес. И даже речка Полтинка и Княжья гора не имели названия. По одной простой причине – некому было их назвать.
Примерно полторы тысячи лет прошло с тех пор. Плюс-минус век или чуть больше. Что такое сотня лет для
