крайней мере, так было раньше.
Теперь жажда кровавой мести не давала Карату уснуть. Тарен видел на горизонте дым, застилающий звезды, и всполохи пламени, пожирающие храмы и богатые дома. Столица Иссушенных земель начала катиться в пропасть семь лет назад, когда рабов в ней стало больше, чем свободных людей. Один толчок – и все погрузилось в хаос. И теперь рабы огнем и мечом отбирают годы, потерянные в неволе.
Конечно, императорские войска ответили, и ответ вышел жестким. Публичные казни, порка – они наглядно показали, что будет с бунтовщиками, но этим лишь разожгли гнев Тарена. Ему недавно исполнилось двадцать четыре, и всю свою взрослую жизнь он сражался за свободу, которая и не снилась его родителям. У них, как и у всех взрослых, которые окружали его в детстве, было лишь два варианта: отдать ребенка своим хозяевам, которые могли делать с ним что захотят, или тайно сбежать с младенцем, рискуя жизнью.
Но это было до того, как появилась Мать Мадаки.
Эта пожилая женщина, бывшая жрица Фимира, бога мудрости, принимала под свое крыло всех сирот и детей рабов. В ее тайном приюте Тарен получил образование и возможности, какие рабу были недоступны. Звался приют Матери Мадаки просто домом, пока Тарен не придумал ему новое имя. Имя, что будет вселять страх в сердца правящих семей.
Он отвернулся от пожаров войны, которую сам же начал, и сосредоточился на соседнем складе, считая охранников. Когда-то работорговцы южных земель любили хвастаться своей властью перед дружками и торговали людьми в открытую, словно безделушками, наживаясь на чужом горе.
Семь лет Тарен без устали работал, превращая приют для детишек, избежавших рабства, в силу, с которой другим приходилось считаться.
Теперь охрана работорговцев вела себя тихо, опасаясь ужасов ночи. Они стали перевозить рабов по Иссушенным землям днем и в строжайшей тайне, колеся по пустыне и в последнюю минуту меняя место остановки. Рабы, на которых нацелился Тарен, принадлежали Орфаду Вал-Агаду, отвратительно жирному торговцу со связями при дворе. Он не только продавал рабов правящим семьям, контролирующим юного императора, но также возил минералы для кузнецов императорской армии и другие товары из Намдора, северной столицы.
Это последнее обстоятельство и заставило Тарена задуматься.
Охранников было много, и все хорошо вооружены, но упустить такую возможность он не мог. Освободить рабов – одно дело, но совы доложили ему, что сам Орфад Вал-Агад тоже на складе. Рабов собирались отправить в Амираску на рассвете, и он лично явился все проверить перед отъездом.
– Все на местах, Тарен, – прошептал Брайго-сирота, подкравшись сзади.
– Прекрасно. Убедись, что все знают свои задачи. Никакой самодеятельности: если кто-то и выйдет из этого здания, то только потому, что я так захотел. Посмотрим, куда побегут крысы, когда жирдяй помрет.
Тарен поднялся во весь свой шестифутовый рост и обернулся к Брайго, старому лучшему другу. Отдавая приказ, он знал, что на самом деле Брайго уже обо всем позаботился.
– Уверен, что мне с тобой не надо? – как обычно, спросил Брайго.
– Мы все одарены по-разному и все пригодимся Дому сов, – уверил его Тарен. – Если мы хотим освободить рабов и убить Орфада, у нас одна попытка.
Тарен никогда не сомневался в Брайго и совах – в конце концов, он лично их вымуштровал, – но задуманное мог выполнить только сам.
– Если не вернемся к рассвету, Мать Мадаки будет ругаться, – с усмешкой добавил Брайго.
– К рассвету у нее станет на дюжину детей больше. – Тарен улыбнулся в ответ. Они сжали предплечья друг друга, как делали всегда, прежде чем отправиться на очередную самоубийственную вылазку.
– Еще увидимся, брат, – сказал Брайго, передавая ему белый шлем, который Тарен сделал пять лет назад, в свой девятнадцатый день рождения.
Пусть шлем был весь в царапинах и глубоких порезах, устрашающего вида он не потерял. Тарен надел его, опустил личину, разрисованную просто, но с узнаваемыми совиными чертами, – маску Белого филина. Только глаза его виднелись теперь сквозь круглые отверстия, и Тарену это нравилось. Однажды кто-то сказал ему, что глаза – это окна в душу, и он надеялся, что это так. Что враги, взглянув ему в глаза, увидят весь его гнев и ярость.
Белый филин накинул черный плащ поверх кожаных наплечников, натянул капюшон. С головы до ног он был увешан кинжалами, короткими мечами, скрытыми клинками, дымовыми шашками, а к поясу приторочил крюк-кошку с веревкой. Выглядел он словно сама смерть – не зря ведь столько тренировался.
Вновь подойдя к краю, он оглядел местность в поисках сов и с удовольствием отметил, что никого не видит. Значит, хорошо их натренировал.
Свои действия он тоже спланировал четко: прыгнул, одновременно перекинув крюк через улицу. Тот зацепился за край крыши, и Белый филин бесшумно пролетел на веревке между домов и спустился на строительные леса у стены. Вес он старался распределить так, чтобы приземлиться без лишнего грохота. Отработанное движение запястьем – и вот крюк уже у него в руках.
– Это я о том, что можно с той красоткой позабавиться, прежде чем отправим их, – как раз говорил товарищу лысый охранник с широкой саблей.
Его собеседник выглядел как типичный каратец: смуглый, с густыми черными волосами. В руках он держал двойную секиру.
– Орфад узнает, – ответил он. – Он не любит, когда товар портят.
– А мы осторожненько, – ухмыльнулся лысый.
– Жизнями заплатите, – прервал их Тарен, сделав сальто с лесов.
Он приземлился между ошарашенными охранниками, и не успели они даже оружие поднять, как обоим между глаз вошло по кинжалу. Умерли несчастные мгновенно и беззвучно, Тарен придержал кинжалы за рукояти, чтобы осторожно опустить тела на землю.
Бросив их, он вновь взобрался на леса: у него не было намерений заходить на склад через главные двери. Просто хотелось убедиться, что никто не придет на помощь застрявшим внутри.
Поднявшись на крышу, он подобрался к ставням на скате и, вскрыв замок отмычкой, отворил их, тихонько, чтобы не скрипнули. Спрыгнув, он перекатился, смягчая удар, и вскочил на ноги, готовый к бою, с кинжалом в руке, но на чердаке никого не оказалось. Сквозь доски пола пробивался свет, снизу слышались голоса.
Тарен быстро спустился по лестнице и, взбежав по стене, устроился на балке под потолком, выслеживая жертв. Теперь четырехэтажный склад был перед ним как на ладони. За перегородкой справа толстяк Орфад Вал-Агад распекал своих головорезов. Тарен бесшумно перелез на ближайшую балку, присматриваясь. Все собрались вокруг какой-то карты, расстеленной на столе, но деталей Тарен не видел. Что бы это ни было, указания Орфад раздавал оживленно.
– Они должны быть готовы! –
