лестницы, то и дело метая ножи. Работорговцы валились через перила, как перезрелые плоды. Те, кому удалось избежать ножей, встречали смерть более жестокую: их кости ломались под мощными ударами Тарена.
Вскоре он оказался наверху, у дверей орфадовского кабинета. За его спиной лежало шестнадцать мертвецов. Человек, которого он хотел сделать семнадцатым, отчаянно потел и молился всем богам.
Тарен пнул дверь с такой силой, что она повисла на нижних петлях. Орфад взвизгнул, отскочил, прижимая к себе кипу свитков.
Белый филин достал любимый кинжал из ножен на груди. Медленно – так, чтобы Орфад видел каждый дюйм клинка, что вот-вот заберет его жизнь. Рукоять была выточена в виде фигурки совы.
Поняв, что от судьбы не убежать, Орфад отбросил страх и зло оскалился.
– Ты ничего не изменишь, Белый филин! Твои кости истлеют, а мои товарищи так и будут наживаться на слабаках! – Он истерично расхохотался. – Ты и представить себе не можешь, что скоро начнется! Валанис от вашего Дома сов мокрого места не оставит!
Тарен решил, что достаточно наслушался, – перед глазами и так стояла красная пелена. Он перепрыгнул через стол и прижал толстого работорговца к стене. Убивать этого монстра клинком – только оружие пачкать, решил он и, зажав ладонями голову Орфада, ударил его совиной маской в лицо – снова, и снова, и снова, пока из белой она не стала кроваво-красной. К тому моменту, как он отпустил толстяка, того было уже не узнать: вместо лица осталось месиво.
Тарену потребовалось несколько минут, прежде чем он как следует отдышался и успокоился, чтобы повнимательнее рассмотреть свитки, в которые вцепился Орфад. Тарен осторожно забрал бумаги и лишь теперь заметил на пальце работорговца тяжелый перстень. У предыдущих целей были такие же: солнце и черный ромб посередине.
Новая заря…
Этот культ десятилетиями, если не дольше, тайно управлял югом, и Тарен решил, что уничтожит каждого причастного к этой заразе.
Он стер с маски кровь дорогим платком Орфада и разложил свитки на столе.
– Что же это?.. – пробормотал он, глядя на столбцы цифр и зарисовки разных частей доспеха.
Чертеж… нет, заказ! Заказ на тысячи доспехов!
Тарен развернул остальные свитки и погрузился в чтение. Орфад возил с севера тонны железа, чтобы обеспечить доспехами и оружием армию, какой не набралось бы во всех Иссушенных землях! И кто такой этот Валанис, о котором он говорил? Еще один работорговец? Член Новой зари?
Забрав карту и свитки, Тарен спустился на склад, пытаясь мысленно сложить головоломку. Лучник, оглушенный порошком Тало, все ползал по полу. Тарен подумал, не оставить ли и его в живых – пусть другие посмотрят, на что способен Белый филин, – но вспомнил, как тот убил старика.
Лезвие любимого кинжала вошло лучнику под подбородок и впилось в мозг, убив мгновенно. В конце концов, разве не жаль, если клинок за всю ночь не попробует крови?
* * *
Наружу Тарен вышел без страха, прекрасно зная, что опаснее него на улицах сейчас никого нет. Где-то рядом раздавались крики и лязг мечей, но эти звуки стали привычны: рабы и их союзники наконец-то набросились на угнетателей.
К тому же он знал, что его сов среди дерущихся нет: они ждали в других кварталах. Он всегда знал, кто, куда и по какому делу отправился.
И все же на мгновение Белый филин испугался хаоса, который сам же посеял. Сколько людей погибнет ради его идей, так никогда в жизни не встретившись с ним, не переступив порог Дома сов! Сколько сейчас гибнет их, зажженных его гневом?
Приближающийся цокот копыт вывел Тарена из раздумий. Он юркнул в темный переулок и затаился. Вскоре четыре черных жеребца остановились у склада. Тарен узнал всадников – городские стражники, воины императора. Трое были одеты в обычные для стражи доспехи, окованные серебром и золотом, шлемы скрывали их лица. Четвертый же носил поверх доспехов длинный синий плащ и плевать хотел на шлем: ему было важно, чтобы подчиненные его узнавали.
– Проверьте внутри, – приказал он.
Все стражники спешились, трое ушли на склад, достав мечи, а их командир остался снаружи, оглядывая пустые улицы и темные переулки. Рука его лежала на рукояти.
– Халион Аль-Анан, – тихо позвал Тарен.
Командир не дрогнул. Он был опытным воином и, безусловно, ожидал встречи. Мелькнули в свете фонаря его волнистые темные волосы, смуглое лицо, и тени поглотили их, стоило ему войти в переулок. Тарен шагнул навстречу, пряча руки в складках плаща. Халион не насторожился, подошел ближе, не убирая ладони с меча. Тарен прекрасно знал, как быстро этот самый меч вылетит из ножен и вонзится во врага, случись что. Подойдя на расстояние удара, Халион улыбнулся. Тарен протянул ему руку, но командир не стал ее пожимать, вместо этого заключив Белого филина в крепкие объятия.
– Рад тебя видеть, брат! – глухо проговорил Тарен из-под шлема.
– Взаимно! – Заметив кровь на его личине, Халион перестал улыбаться. – Ты ранен?
– Нет конечно! – Тарен оттолкнул его, снял капюшон и шлем. – Думаешь, твой отец меня плохо учил?
При упоминании отца облегчение тут же исчезло с лица Халиона, и Тарен немедленно пожалел о своих словах. Ему тяжело было пережить изгнание Салима Аль-Анана из Иссушенных земель, он до сих пор скорбел о наставнике, но Халиону было в десять раз сложнее: ему, юному воину, не только пришлось наблюдать, как отца унижают, лишают всех регалий и изгоняют на бесприютный север. Он был вынужден остаться и нести бремя отцовского унижения. Единственным способом продвинуться по службе стало признание перед всеми ошибки Салима, отдаление от него. Подняться до заместителя командующего императорской армией Халиону было нелегко. Но необходимо.
– Мой отец был хорошим учителем, – ответил Халион. – Жаль только, что он не усвоил своих же уроков.
Тарен никогда не забывал о той ночи – ночи, когда императора Колоси и его жену убили в личных покоях прямо под носом у Салима.
Шум, донесшийся со склада, вырвал Тарена из воспоминаний о приемном отце. Он бросил взгляд через плечо Халиона – удостовериться, что солдаты не вышли и не ищут своего командира.
– Не волнуйся, им можно доверять, – сказал Халион.
Тарена это не убедило.
– Откуда ты знаешь, что они верны тебе, а не Рорсаршу?
У него кровь закипала при одной мысли о главнокомандующем императорской армии. Рорсарш был ярым сторонником рабства и наверняка членом Новой зари. К сожалению, он же приходился Халиону непосредственным начальством.
– Я уже давно начал отделять его людей от своих, брат. – Халион бросил взгляд на крыши, явно ища других сов.
– Убил бы его
