документов на них никаких нет.
— Ну, типа того.
— Ну вы это, присаживайтесь.
Будущие законные автовладельцы неторопливо расселись, я тем временем задумался.
— Сложное? — участливо спросил Чекан из-за образовавшейся паузы.
— Да как сказать… Короче, тут вопрос другой, вопрос в морали.
— Чё так? Есть добро, есть зло, о чём базар-вокзал?
— А граница между ними где? Мораль — это понятие о добре и зле, должном и не должном поведении.
— Ну ты загнул, Аркадий.
— Это научное определение.
— А при чём тут наши точилы?
— Дело в моей морали, пацаны. Вы должны понимать, что я в целом такое не одобряю, я имею в виду торговлю краденными авто. Не самый великий грех, конечно, но всё же… Ведь ликвидность автомобилей провоцирует их угон, это порочный круг.
— Чё? — непонимающе нахмурился Жекан.
— Да не, я его понял, — вздохнул Кастет. — Смысл в том, что из-за того, что тачка, уведённая со стойла, продана за вкусный грев, это незамысловато порождает у угонщика желание делать это снова и снова. И в результате порядка нет, идёт сплошное повторялово, любую клёвую точилу уводят. Ну как если бы мы сами одобряли бы цыган, а потом такие — шибать, гля, чё деется, опять моего мелкого на бабки цыгане развели, как лоха.
— Да понял я, понял, — кивнул Жекан. Только, это, Зурабыч сказал, что ты толковый и знаешь, как что по бумагам сделать, чтоб всё чики-пуки.
— Знаю. И я не говорил, что вы плохие. Вообще, чем живёте?
— Да разным. — опять сделал простоватое лицо Гренка. Потом привычно оглянулся. — Ну было и по гоп-стопу, но уже давно, по малолетке.
— А сейчас?
— Автомастерская у нас, мужички работают. Склад сдаём в аренду, разделочный цех, ничё такого, говядину у коневодов покупаем, три точки сбыта на мясо, пробовали лесом заниматься, но тут выходы на Изнанки нужны, пока бросили. А по мастерской нам с доставкой точилы прибыли. Ну, как-то так.
— А английский порошок? — я старался чтобы голос мой звучал ровно, без эмоций.
— Да ты чё, братуха, если замазан, бросай как можно тише, — горячо подал голос до этого молчавший, как пень, Валерон. — Там большие бабки и много-много деревянных бушлатов. Там играют только по-серьёзке, там влёгкую подрезают графов и князей, только пикни. Вот ты же не лезешь к дочке Императора Кречета под юбку, верно?
— Ну, могу определённо сказать, что нет, не лезу.
— И ведь не потому, что там тебя ничего не привлекает, верно? А потому, что за такое тебе руку отрежут отсюда и до последнего родственника. С таким не шутят, никакая фамилия, никакой сверчок. Наркота — это весело, пока ты малолетний дебил под шконкой у мамы, а когда ты пошёл бизнес с этим воротить, тут тебя давят, как клопа и делает это вовсе не полиция.
— Я тебя услышал.
— Нет, ты услышь, конкретно услышь. Не связывайся с этим, ни в каком смысле. Хочешь бухла любого? Девочку, двух девочек, девочку и мальчика. Мы всё поймём и не осудим. Только не такое!
— Притормози, Валерон, я понял. И по ответу понимаю, что вы с таким тоже дел не имеете.
Они, не сговариваясь, моментально сделались очень серьёзными и почти синхронно кивнули. Ну, если обманывают меня, то делают это мастерски.
— Короче, лучше вернёмся к автомобилям. Давайте по существу.
— Давай, прямо по нему самому, — легко согласился Кастет.
— Короче, я себе вижу несколько вариантов. Первый, самый простой и мне он самому не нравится. Подделать документы на автомобили по стандартам Кустового, так, как будто это законно существующие в нём машины.
— Почему не нравится? — продолжил держать инициативу общительный Кастет. Вообще, было видно, что как такового лидерства у них в группе товарищей вовсе нет. Тут редкий случай, чтобы каждый отыгрывал свою роль, кто-то изображает недалёкого дурачка, кто-то нагло хамит, кто-то умело даёт в бубен. У них сложные отношения и, судя по словам про «малолетку», то есть осуждение за уголовные деяния до совершеннолетия, они крепко сбитый коллектив, ещё со времён подросткового возраста.
— Потому, что тут не Москва. Машин мало, рано или поздно любопытный полицейский запишет данные, пробьёт по базам и обнаружит что такой машины как бы и нет, а потом дело техники, поймают на дороге, пришьют дело.
— Я же говорил! — угрюмо буркнул себе под нос Валерон и скрестил руки.
— Есть ещё чё предложить? — Кастет хотя и производил внешнее впечатление повзрослевшего гопника на неблагополучной улице, нити разговора при этом не терял.
— Вариант номер два, делать вид, что это машины до таможенного ввоза, типа недавно въехали, оформить не успели.
— Слишком палевно, — тут же возмутился Гренка.
— Не поспорю, такое привлекает внимание, — кивнул я.
— Ещё варики? — не терял оптимизма Кастет.
— Купить документы. То есть найти владельцев похожих авто, потерявших их в результате поломки или ДТП, купить рухлядь, но с документами.
— Муторно. Придётся работать по каждой тачке. Ещё и растамаживать.
— Тогда, полупокерный вариант.
— Как это⁈
— Ложь, основанная на правде. Подделать документ о законном владении машинами от какого-то владельца где-то далеко, желательно в Москве, желательно от изготовителя или крупного оптовика машин.
— Почему такого?
— Труднее проверить и легче поверить в то, что купили от него, особенно, если цена будет указана рыночная. Но у этого варианта есть и минус. Придётся официально растаможить по упрощённым для имперских автомобилей расценкам.
— Да это бы пёс с ним! Но ведь могут пробить и по имперским владельцам? И всё раскроется?
— Да, такой риск есть, причём он велик. Ну да, единый язык и дружба между законниками имеет свой минус.
— Ну же, барон, мы ведь к тебе пришли, потому что ты явно умеешь придумать то, чего другие придумать не в состоянии.
— Лесть, — усмехнулся я, однако скрывать не стал, это звучало приятно.
Задумался на пару секунд.
— У вас не постоянная ситуация, а конкретная партия, которую надо легализовать. Так?
— Ну типа того.
— Цель, чтобы автомобили могли эксплуатироваться здесь, в республике? Не дальнейшая продажа в империю?
— Да нахер они нужны, нам бы тут устаканить.
— А машины отечественные? — постепенно я выспрашивал имеющие значения детали ситуации.
— Всякие. Англия, Германия и да,
