мы имеем в виду не империю из камня и железа, а вечные принципы — гармонию, сострадание, справедливость.
— А он служит порядку любой ценой, — поняла Ольфария.
— Порядок без сострадания — это тирания, — один из призрачных поэтов произнёс стихи:
*"Правитель, забывший о сердце,*
*Подобен дракону без души.*
*Он может устрашать и властвовать,*
*Но не может дарить мир."*
Другой поэт добавил:
*"Врач, лечащий тело, но убивающий дух,*
*Что лекарь, исцеляющий рану ядом.*
*Жизнь без милосердия*
*Не жизнь, а существование."*
Мудрец допил чай и посмотрел на неё внимательными глазами.
— Помни, дочь далёких земель — истинная мудрость не в том, чтобы управлять жизнями других, а в том, чтобы найти гармонию в собственной душе. Твой путь только начинается.
Пейзаж начал растворяться, краски блекли, звуки затихали.
— Подождите! — крикнула Ольфария. — Что мне делать?
— То, что подсказывает сердце, — ответил старик, его голос звучал всё тише. — И помни — вода точит камень не силой, а постоянством…
Ольфария проснулась в своей кровати, и утренний свет лился через окна. Но во рту всё ещё чувствовался вкус лотосового чая, а в памяти звучали слова восточных мудрецов.
*Сон*, — подумала она. *Но такой яркий, такой реальный…*
Возможно, это была реакция на магическую телепортацию. А возможно — её подсознание пыталось найти ответы на мучившие вопросы.
Так или иначе, слова мудреца засели в памяти: *«Вода точит камень не силой, а постоянством.»*
Ольфария окончательно стряхнула остатки необычного сна и направилась на кухню. Утренний ритуал с кофемашиной стал для неё якорем реальности — знакомые движения, привычные звуки, божественный аромат зёрен помогали собраться с мыслями.
Пока машина готовила эспрессо, она подошла к панорамным окнам. Столица империи Кусь просыпалась под лучами восходящего солнца. Улицы наполнялись людьми, спешащими по своим делам, экипажи развозили пассажиров, торговцы открывали лавки.
*Миллионы жизней*, — подумала она, наблюдая за муравейником большого города.
Взяв готовый кофе, Ольфария устроилась в кресле у окна и попыталась честно разобраться в своих мыслях. Слова восточного мудреца из сна всё ещё звучали в голове, но теперь нужно было принимать реальные решения.
*Крид — монстр*, — это было очевидно. *Он убивает людей, манипулирует судьбами, превращает живых в машины ради своих целей.*
Но…
Она сделала глоток кофе, пытаясь быть объективной.
*Но он спасает больше жизней, чем губит.*
За один утренний приём Крид излечил двадцать безнадёжно больных людей. Рак, врождённые пороки, дегенеративные заболевания — всё то, что в её мире означало медленную мучительную смерть. А здесь исчезало за минуты.
*Сколько таких пациентов он принимает за день? За год?*
Ольфария попыталась прикинуть. Если каждый день через клинику проходило хотя бы пятьдесят пациентов, это почти двадцать тысяч спасённых жизней в год. За десятилетие — двести тысяч. За век — два миллиона.
А его политические убийства? Десятки в год? Сотни за столетие?
*Математика действительно простая*, — с горечью подумала она. *Один убитый граф против тысяч спасённых детей.*
Но разве можно мерить человеческие жизни арифметикой? Разве можно решать, кто достоин жить, а кто нет?
*А разве я сама не делала этого в больнице?*
Неприятная мысль. Но честная. Сколько раз она принимала решения о том, кому достанется последняя доза лекарства? Кого оперировать первым при поступлении нескольких критических пациентов? Кому продлевать реанимационные мероприятия, а кому нет?
*Разница в масштабе*, — попыталась она оправдаться перед собой. *Я решала медицинские вопросы, а он — политические.*
Но была ли эта разница принципиальной? Крид просто расширил понятие «здоровья» до масштабов империи. Он лечил государство как огромный организм, удаляя «злокачественные опухоли» и «инфекции».
Ольфария допила кофе и подошла ближе к окну. Где-то там, среди этих людей, были те, кого спас Крид. Дети с исправленными пороками сердца, женщины, избавленные от рака, мужчины с восстановленным зрением.
*А если я откажусь от обучения? Что тогда?*
Контракт магический, нарушить его нельзя. Но даже если бы можно было… что бы изменилось? Крид продолжил бы свою работу без неё. А она лишилась бы возможности спасать людей с помощью невероятных магических способностей.
*В её мире* она была одним из сотен уставших врачей в переполненной больнице. Спасала десятки жизней в год, теряя множество других из-за несовершенства медицины.
*Здесь* она могла стать одним из немногих целителей, способных творить настоящие чудеса. Спасать тысячи жизней, которые в её мире были бы обречены.
*Но ценой работы на монстра.*
Ольфария вернулась в кресло и закрыла глаза. Слова мудреца снова всплыли в памяти: *«Делай то, что подсказывает сердце.»*
А сердце говорило… сердце говорило, что спасение жизней важнее политических принципов. Что лучше быть соучастником преступлений Крида, но при этом лечить людей, чем сохранить чистую совесть, но остаться беспомощной.
*«Вода точит камень не силой, а постоянством.»*
Может быть, её задача не в том, чтобы сразу изменить Крида. Может быть, работая рядом с ним, она сможет постепенно влиять на его решения? Спасать тех, кого он приговорил к смерти? Находить альтернативы его жестоким методам?
*Наивная мечта*, — усмехнулась она себе. *Но что ещё остаётся?*
За окном жизнь продолжалась. И где-то среди этих людей были те, кому нужна была её помощь. Помощь, которую она могла оказать только здесь, в этом странном мире, работая на бессмертного монстра.
*Так тому и быть*, — решила Ольфария. *Буду спасать кого смогу. А совесть… совесть как-нибудь переживёт.*
Ольфария спустилась на пятнадцатый этаж клиники, готовая к очередному дню обучения у своего загадочного наставника. После утренних размышлений она чувствовала себя более собранной, хотя внутренние противоречия никуда не делись.
Выйдя из лифта, она направилась к главному залу, но остановилась, услышав знакомый голос Крида. Только звучал он… совсем не так, как обычно.
— Дорогая Элеонора, — доносилось из ординаторской, — этот цвет вам невероятно идёт. Он подчёркивает красоту ваших глаз.
Ольфария осторожно заглянула в приоткрытую дверь и увидела картину, которая заставила её моргнуть от удивления.
Крид стоял в окружении трёх медсестёр, и его обычная холодная отстранённость сменилась галантными манерами светского льва. Он держал в руках изящный букетик полевых цветов — видимо, принёс специально.
— А вы, милая Катерина, — обратился он к рыжеволосой медсестре, — просто сияете сегодня. Новая причёска? Превосходно подходит к вашему лицу.
Медсестры хихикали и краснели, явно очарованные вниманием знаменитого мага.
— Мастер Крид, вы такой льстец, — смущённо ответила Элеонора. — Мы же знаем, что вы так со всеми…
— О нет, — Виктор приложил руку к сердцу с
