Санек мог бы прямо сейчас достать Рыжебородого. Но предпочел притормозить ответку и дать противнику возможность прикрыться щитом… Который, встретившись с подарком Контролеров, развалился надвое.
Народ одобрил. Красиво получилось.
Альв с удивлением уставился на обломки. Не так уж силен был удар для таких последствий. Уж он-то сам это почувствовал.
Поединщикам обновили оборудование.
Новый щит оказался чуть полегче. Граммов на четыреста. Не принципиально. Санек уже мысленно отправил его в расходники. Теперь его очередь атаковать.
Что Санек и сделал, сознательно не выкладываясь по скорости, но зато перед выходом на дистанцию атаки крутанулся на манер дискобола, но метнув не диск, естественно, а щит.
Альв успел принять его на собственный щит, но импульс у деревянного «диска» был изрядный, так что удар отбросил коротышку уже на щиты образовавших круг воинов и, что забавно, прямо на Медвежью Лапу. И тот церемониться не стал: пнул Рыжебородого под зад, отправив навстречу Саньку.
— А-а-а! — заорал Альв, занося секиру и одновременно выставляя ребром щит…
И он тоже развалился, встретившись с мечом Санька, который левой рукой перехватил рукоять секиры и тут же ударил налобником шлема в запрокинутую рожу коротышки.
Санек не знал, как отнесся бы «Глаз Локи» к подобному варианту его использования, но надетый взамен него простой шлем точно не обиделся. У самого же Альва шлем открытый и прилетело ему прямо в нос, превратив оный из картофелины в драник.
Ничего страшного. Рыжебородый и до этого акта принудительной «лицевой хирургии» красотой не блистал.
Будь бой до первой крови, на этом хольмганг и закончился бы.
Но хитрый Сигурд объявил «до невозможности продолжать». Вроде бы и гуманно, ведь не до смерти. Но «невозможность продолжать» в сочетании с могучими ударами мечей и секир обычно сочеталась с как раз с отправкой в Валхаллу.
С расплющенным носом Альв вполне мог продолжать бой. И всем своим видом демонстрировал эту возможность: злобно шипел и плевался. Кровью. Все вокруг заплевал, пока ему новый щит подали.
А вот Саньку вернули предыдущий. Так что у него еще один в запасе оставался.
На сей раз Альв атаковал попросту. Пригнулся, прикрывшись щитом, и побежал на Санька. Однако Санек в «простоту» не поверил. И не зря. В самый последний момент Альв присел, и, перекрыв Саньку обзор щитом, выхлестнул секиру в длиннющем махе над самой землей, неотразимом и сокрушительном.
Отличная комбинация. Почти идеальная для того, чьи противники существенно выше ростом.
Почти. Санек встречать секиру голенью не стал. Подпрыгнул и сверху рубанул по щиту Рыжобродого.
И опять — минус щит. Плюс удивление Альва. Пусть для внешнего наблюдателя удар клинка казался могучим, но сам-то Рыжебородый хорошо почувствовал его настоящую силу. Очень и очень умеренную.
— До трех щитов! — крикнул Келль, напоминая условия.
Альв взялся за секиру двумя руками.
А Санек отбросил собственный щит.
Красивый жест, который ему ничего не стоил, потому что голая секира против голого меча играет только если квалификация топорщика на порядок выше, чем у мечника.
Альв это понимал. Но не сдаваться же? Поэтому он принялся размахивать оружием, стараясь удержать Санька на дистанции. Санек не возражал. Без труда уклонялся и выжидал. Не того, когда Альв устанет. Он помнил, насколько тот вынослив. Ждал, когда Рыжебородый, которого сейчас вполне можно было переименовать в краснобородого, подставится под нужный удар.
И примерно через минуту это случилось. Альв самую малость не рассчитал дистанцию и Санек аккуратно кольнул его в правое предплечье повыше запястья. Туда, где не было серебряных браслетов. Не глубоко, но кровища хлынула, Рыжебородый растерялся на миг… И Санек плоскостью клинка приложил Альфа по пальцам правой руки. А потом без труда вышиб секиру из ослабевшего хвата. И тут же сунул клинок в окровавленную рыжую бороду, срезав часть волос, но не проткнув горло, а всего лишь проколов кожу.
Дистанцию Санек сейчас чувствовал безупречно.
— Хочешь умереть с пустыми руками: молчи, — сказал он выпучившему глаза, тяжело дышащему Альву. — Хочешь жить, скажи об этом.
— Хочу, — просипел Рыжебородый, кося глазами на серебристую полосу клинка. — Сдаюсь.
Санек убрал клинок. Смахнул и спрятал в ножны. Альв снял шлем, расстегнул боевой пояс, протянул на вытянутых руках.
— Не нужно, — отказался Санек. — Тебе самому пригодится. Ты ж теперь наш.
Альв вспомнил. И затрясся. Был свободный ярл — и нет ярла.
— Не горюй, — Санек положил руку Рыжебородому на плечо: — Седмицу назад ты именовался хёвдингом. Им и остался. Как я.
Санек повернулся к Сигурду, склонил голову:
— Благодарю, конунг, за доставленное удовольствие!
Кивок в ответ.
По глазам видно: недоволен. Хотел разобщить, а вышло наоборот. И еще это, «удовольствие». Не «был смертный бой», а «спасибо, что дал немного поразмяться».
Понял или нет, что Санек работал не в полную силу?
— Не люблю зряшней крови, — произнес Сигурд мрачно. — И ее не будет, если твои люди в моем городе будут вести себя достойно и по обычаю. Кетильфаст… ярл.
Последнее слово — после паузы и как будто сплюнул.
Развернулся и пошел по улице вверх, к крепости.
— Я тоже не хочу! — зычным голосом бросил ему вдогонку Кетильфаст. — Зряшней! Сигурд… конунг.
Не обернулся.
Кетильфаст хохотнул.
Потом поглядел на смурного Альва:
— Что-то ты скучный какой-то, Рыжебородый. Сандар правду сказал: останешься хёвдингом. Хёвдингу под рукой ярла быть не зазорно. И люди твои тоже могут присягнуть. Кто пожелает. Мне. Но позже. Сейчас надо думать, где разместимся. Раз уж конунг не позвал нас в гости. Хотя что тут думать. Знаю я тут пару постоялых дворов, где нам будут рады. А если не рады… — Кетильфаст опять хохотнул. — Думаю, обойдется без зряшней крови.
Хирдманы загоготали. А Санек краем глаза заметил, как многие торговцы на рынке быстренько собирают товары.
Эх, Сигурд, Сигурд! В твой город пришли такие… гости, а ты — сбежал.
Хотя, как оказалось, у конунга были причины не идти на прямой конфликт.
Потому что практически все его боеспособное воинство было сегодня с конунгом на рынке. А остальные…
Как оказалось, примерно за неделю до появления Кетильфаста сотоварищи у конунга случился конфликт с одним из хёвдингов. Точной причины люди не знали. Говорили: что-то, связанное с волкоголовыми. Но факт: хёвдинг ушел. С двумя сотнями воинов, которые предпочли его конунгу. На трех драккарах.
Это была половина всего Сигурдова воинства. А если учесть, что в оставшейся половине многие еще не оправились от недавних ран…
В
