работников и посетителей и так были направлены на него. — Ещё три чашки, пожалуйста, — добавил он.
Скандал полыхнул так быстро и так мощно, что глава Королевского Сыска, генерал второго ранга Сенго Деворс, просто не успевал ничего сделать, кроме как лихорадочно перелистывать отчёты, пытаясь найти хоть одно разумное объяснение происходящему.
Вечерние газеты вышли с огромными заголовками, посвящёнными стрельбе в кафе, а особо творческие редакции добавили ещё и подзаголовки в стиле: «Кто следующий в очереди на выстрел в лицо? Дама юных лет? Служащий?»
Пара газет опубликовала заключение медицинской комиссии Главного Госпиталя, где чёрным по белому значилось, что майор Тальго находился в здравом уме и твёрдой памяти, знал, что человек напротив него ‑ офицер Корпуса, не совершил никакого преступления, кроме словесного оскорбления его мужского достоинства.
Он, возможно, смог бы изобразить умопомешательство, если бы его проверяли городские эскулапы. Но армейские маги-менталисты не дали ни единого шанса соскочить. Они за десять минут аккуратно прошлись по всем слоям его сознания, как опытный хирург по гною, и вычистили оттуда всё лишнее: «не помню», «меня гипнотизировали», «мне приказали голоса в голове» ‑ всё это развалилось под их руками, не выдержав соприкосновения с фактами.
И промолчать о приказе начальника — выбить соглашение о сотрудничестве от старшего лейтенанта — он тоже не смог. Фраза «полковник Сарто сказал: „сделай, как умеешь“» прозвучала в протоколе так отчётливо, что у полковника Сарто внезапно начались серьёзные проблемы со слухом и карьерой.
Пока старлей наслаждался высокой кухней и представлением в «Кулинарном театре Ангальдо», всё управление Сыска пыталось разгрести внезапно свалившуюся на них кучу навоза. Но навоза было много, а вил ‑ мало.
А армейские начальники пребывали в ярости и это ещё очень мягкая формулировка. На языке Генштаба фраза «возмущены» означала примерно: «обсуждают способы выковырять глаза виновным ложкой». То, что произошло, не просто выходило за все рамки, но ещё и натоптало там так, что руки машинально искали рукоять оружия.
Несмотря на истерические звонки и просьбы «всё уладить миром», военный министр написал и отправил в канцелярию короля короткое письмо. Вежливое по форме, но по сути ‑ до ужаса прямое: изложение инцидента, прилагаемые протоколы, медицинские заключения и финальная строчка:
«Прошу принять меня для личного доклада о вооружённом нападении представителя гражданской спецслужбы на офицера Корпуса Егерей».
Переводя с бюрократического на нормальный: «Ваше Величество, наши хорошие ребята только что чуть не получили пулю в лицо от ваших же сыскарей. Разрешите, пожалуйста, поговорить об этом лично, пока никто никого не расстрелял самовольно».
И в этот момент даже самые упёртые любители «решать вопросы по-тихому» в управлении Сыска поняли: грязь можно будет под ковёр и затолкать, но не в этот раз, потому что ковёр уже горит с двух сторон.
Глава 10
Работа репортёра в столице требует не только скорости ног, но и быстрых мозгов. Ноги нужны, чтобы успеть туда, где уже случилось или вот-вот случится. Мозги — чтобы понять, с какой стороны это снимать, кого спросить и как так написать, чтобы завтра тебя не уволили, а послезавтра не прибили.
Вечерний скандал, конечно, был не самым громким в истории королевства, но ощущался как подарок богов новостей: сыскарь стреляет в героя Пустошей в людном кафе! Попробуй не раскрутить. Вечерние выпуски уже успели отыграть своё, а вот что дать утром? Чем порадовать тех, кто любит начинать день не с солго, а с свеженького ужаса?
А вот для этого и ринулись репортёры в поисках старшего лейтенанта.
Кафешантаны, рестораны, театры и прочие заведения, где мог затеряться молодой офицер с деньгами и свободным вечером, внезапно ощутили на себе нашествие людей с блокнотами и камерами дальногляда.
— Не видели тут барона, высокий, плечистый, ордена вот такие?
— А зачем он вам?
— Поговорить о высоком. Например, о том, как чувствует себя человек, которому стреляют в лицо.
Но нашёлся он не в карточных клубах и не в любовных гнёздах, а в кулинарном театре.
Репортёры, когда это осознали, почти хором выдохнули:
— Конечно! Еда, выпивка, красотки…
Кулинарный театр «Ангальдо» числился заведением из разряда остро модных. Сцена, где одновременно стояли повара и артисты, зал, где зрителей кормили и развлекали сразу, чтобы у них не оставалось времени задуматься о смысле жизни.
Ардор сидел в ложе, слушая историю появления соуса шидор — древнего, якобы придуманного великим полководцем, который однажды решил, что мясо без правильной приправы — хуже поражения. Историю рассказывал усатый, полный мужчина в безупречно белой поварской куртке, с таким голосом, словно он когда-то был конферансье в приличном кабаре, но потом понял, что деньги надёжнее прилипают к сковородам.
Историю иллюстрировали вполне одетые (по местным стандартам приличия) красотки в поварских передниках на голое тело и высоких колпаках. Передники, разумеется, были завязаны так, чтобы сзади оставалось больше воздуха, чем ткани, а колпаки создавали иллюзию профессионализма.
Герой вечера, то бишь барон, с лёгкой улыбкой смотрел на мелькание девичьих тел, не теряя, впрочем, интереса и к содержанию. Употребляя лёгкое вино и дегустируя приносимые микропорции, он явно удивлялся повышенному вниманию к себе. Вино хорошее, еда — вкусная, женщины — красивые, а вот количество людей, вдруг вспомнивших, что его очень уважают, начинало слегка настораживать.
А внимание оказывалось совершенно нешуточное.
Со всего зала к нему приносили визитки — аккуратные карточки с гербами, именами, пометками «адвокат», «банкир», «директор такого-то». Некоторые подписаны от руки, с фразами в духе: «Буду рад личному знакомству» или «С огромным уважением к вашему подвигу, и с маленьким предложением».
Вместе с визитками официанты несли бутылки с обычным и игристым вином, демонстрируемые в изящных корзинках так, словно это были младенцы королевской крови. Каждый раз официант аккуратно подходил, чуть кланялся, показывал корзинку, озвучивал:
— От господина такого-то, — или: — От фирмы «Такая-то и партнёры».
А затем тут же уносил подарки прочь, чтобы не заставлять стол и не превращать зал в винный склад. Всё это добро аккуратно складывалось в огромную коробку где-то в служебном помещении, чтобы затем отправиться сразу в гостиничный номер. И судя по размерам коробки, к утру в номере барона можно будет открывать филиал дегустационного зала.
К счастью, заведение числилось в «приличных». Это означало, что несмотря на мелькание дамских тел на сцене, никто не фланировал вокруг чужих столиков, не подсаживался и не представлялся с криками: «Барон, вы не против, если мы выпьем за ваше здоровье прямо у вас на коленях?»
Публика здесь
