мысленно дирижировал. На воображаемой сцене оркестр состоял из газет, дальноглядов, орденских книжек и очень обиженного Королевского Сыска в позе крестьянина, собирающего овощи.
Записки и бутылки Ардор, естественно, не разбирал. То, что происходило накануне, относилось у него к категории «вечер удался», а вот утренний разбор того, что к тебе притащили, — к категории «это пусть делает кто-то другой».
Лишь покачал головой, глядя поутру на кучу корзин, корзинок и плетёных коробов, выстроившихся в номере словно осаждающая армия.
— Выкинуть, что ли? — вслух сформулировал он вполне рабочую мысль.
— Ты что! — Девица, как-то оказавшаяся в его постели прошлой ночью, подскочила словно подброшенная пружиной. Светлые, почти белые волосы расплескались по плечам и спине волной. Реакция была такой, будто он предложил выбросить не корзины, а её саму.
— Так нельзя! — возмутилась она. — Нужно разобрать все бумаги, и на некоторые даже ответить. Иначе умаление чести!
— Ты что-то об этом знаешь? — подозрительно прищурился барон. Опыт подсказывал, что между «красиво танцует» и «знает делопроизводство» обычно лежит пропасть.
Девица, не смутившись его тоном, склонилась в сложном поклоне, скрестив стройные ножки, и с достоинством сообщила.
— Курсы делопроизводства при Королевском Университете.
Нагая, но при этом совершенно не смущённая своей наготой, она изобразила почти академический реверанс. Выглядело это примерно так: «я могу расписаться под любым документом, даже стоя без одежды».
— А как в театре оказалась? — искренне поинтересовался Ардор. Контраст между довольно известными и недешёвыми курсами и «колпаки и передники на голое тело» явно требовал связки.
— Так не брали нигде, — она набросила на себя покрывало и во мгновение ока соорудила из него что-то вроде сари. — Была пара дедушек заинтересованных, — скривилась она, — но им же просто девка требовалась, причём так, поиграться да выкинуть. У купцов строгие жёны, у дворян и так полно любовниц…
Она пожала плечами:
— А я в детстве танцевать любила. Во все школьные кружки ходила. Вот и пришлось вспомнить. Где ещё приличную работу найдёшь с моим лицом и без прописанного папочки?
— Так, — Ардор бросил взгляд на часы. Время было то самое: ещё не день, но решать нужно быстро. — Давай сделаем так, — сказал он. — Здесь, в номере, есть типа секретарская — маленькая комнатка с столом, да? — он кивнул в сторону соседней двери. — Устраивайся там. Сколько в театре получала? — уточнил он, переходя на сухой деловой тон.
— Десятку за выход, — удивлённо произнесла девушка. По её лицу было видно: она явно ожидала, что спросит он не про деньги, а про другие «условия работы».
— Тебе нужно предупреждать кого-то? — поинтересовался барон, уже прикидывая, не схлопочет ли он через день-два театральный скандал под рубрикой «исчезновение ведущей „поварской феи“».
— Нет, — она тряхнула головой. — Не вышла — так не вышла. Никто искать не станет. Там очередь из таких как я стоит.
Ардор достал из вещей сумку с наличными, на секунду ощутив привычную тяжесть денег в руке, отсчитал три тысячи из толстой пачки и положил перед ней.
— Принимай душ, одевайся и мухой лети по магазинам, — спокойно распорядился он. — Через два часа я вижу тебя одетую в самый строгий деловой костюм и разбирающую вот эту кучу, — он кивнул на корзины и коробки. — Отчёта по деньгам не нужно. Это твой аванс за выход из прекрасного мира людей в колпаках и прихода в ужасный мир людей в деловых костюмах.
Глаза у неё слегка округлились. Три тысячи за «сходить в магазин и вернуться в костюме» — это было сильно больше, чем десятка за выход на сцену в переднике.
— У тебя жильё в городе есть? — уточнил он.
— Снимаем комнату на двоих с подругой, — Совсем тихо ответила девушка. — Она официанткой работает в кафе. Комнатушка маленькая, зато дёшево.
— Найми такси и перевези вещи пока сюда, — продолжил он, как будто раздавал приказы младшему командному составу. — И займись поисками хорошей квартиры в пределах двух–трёх миллионов. Не дворец, но, чтобы вам было где жить и работать. Как найдёшь — переедем туда. Нормальный рабочий штаб, а не этот проходной двор.
Он сделал паузу, подошёл ближе, чтобы она не путала интонации.
— И самое главное, — сказал он уже мягче. — Ты не моя вещь и не раба. Надоест — уйдёшь. Постель? — он чуть пожал плечами. — Не важно. Важно, чтобы ты делала своё дело, не продалась и не стала капать на сторону.
Девица смотрела на него, как на странное явление природы. Её прежний опыт подсказывал, что если мужчина даёт деньги, жильё и работу, то дальше следует пункт «а теперь делай, что скажу, и забудь, что у тебя есть мнение». Здесь сценарий явно ломался.
— И если вдруг решишь, что я делаю глупости, — добавил он, — сначала скажешь мне. А уже потом будешь смотреть, куда бежать.
Она медленно кивнула. Взрослая, тяжёлая часть её сознания уже раскладывала всё по полочкам: «деньги вперёд, жильё лучше, работа — по специальности, условия — 'молчи и улыбайся» а память, всё ещё помнящая курсы и аккуратные стопки бумаг, восторженно подпрыгивала: «У меня снова будет настоящий стол!»
— Тогда, — сказал он, возвращаясь и поднимая первую попавшуюся корзинку с визитками, — добро пожаловать в ад бумажной войны, досточтимая…
— Лиара, — подсказала она. — Лиара Гес.
— Досточтимая Гес, — кивнул он. — Посмотрим, выживешь ли ты после встречи с делопроизводством барона Увира.
Глава 11
Король вставал рано, ибо чтил завет Шарласа третьего: Король, просыпающийся поздно, рискует вообще не проснуться.
Поэтому приняв прохладный душ, чтобы не расслабляться, он велел подавать завтрак и новости. Да, о скандале с офицером сыска ему доложили ещё вечером, и честно говоря у него отсутствовало решение. Сыскари — верные псы трона и если они временами теряли чувство меры, то осаживал их всегда лично сюзерен. А вот так, чтобы писаки буквально растёрли одну из ключевых спецслужб короны, такого ещё не случалось.
Логрис девятый сначала выслушал версию главы Королевского Сыска, генерала второго ранга Сенго Деворс, а затем, уже главу Внутренней Безопасности Королевской канцелярии Ингро Талиса, вообще не имевшего привычки приукрашивать события. Тем более что соперничество у трона шло жесточайшее
