жилых секторах. Воздух пах металлом, топливом и сухим электричеством. Под потолком тянулись балки с подвешенными лебёдками, вдоль стен — ряды инструментов, аккуратно развешанных по местам. Свет падал сверху широкими полосами, оставляя в углах густые тени.
В центре площадки стояла машина.
Стелс-ховеркрафт не выглядел как парадные аппараты Капитолия — блестящие, нарочито красивые. Его тёмные панели почти не отражали свет, линии были скупыми и чистыми, как штрих на схеме. Казалось, если отвернуться, он ещё чуть-чуть и растворится в воздухе.
У открытого бокового люка возился техник — сухощавый мужчина с седыми волосами у висков. Внутри кабины пилота виднелась фигура. Когда Пит подошёл ближе, он узнал Гейла.
Гейл сидел, немного наклонившись вперёд, ладонь легко лежала на рукояти управления. Пальцы едва заметно двигались — будто он настраивал невидимую струну. Он задавал технику короткие вопросы, тот отвечал так же коротко. Разговор был деловым и спокойным, без обычной для бункера нервозности.
Техник заметил Пита первым, коротко кивнул и отошёл.
— Хоторн, — негромко позвал он. — К тебе пришли.
Гейл поднял голову, скользнул взглядом по ангару, остановился на Пите. В этом взгляде не было открытой враждебности, но и тепла тоже.
Он выбрался из кабины, спрыгнул на бетон, подошёл навстречу.
— По делу? — спросил он без лишних вступлений.
— По делу, — подтвердил Пит.
Они стояли почти на одной линии с машиной, не заступая на воображаемую территорию друг друга.
— Инструктор написал, что ты лучше всех чувствуешь эту штуку, — сказал Пит. — Особенно в ограниченном пространстве.
Он кивнул в сторону корпуса.
— А ещё что её можно доверить тебе — единственную, что у нас есть.
Гейл чуть усмехнулся краем губ.
— В отчёте так и было: «чувствует машину»? — спросил он. — Или это твой поэтический пересказ, Мелларк?
— Почти дословно, — ответил Пит. — Ты не заставляешь её подстраиваться под себя. Это нам и нужно.
Гейл перевёл взгляд на ховеркрафт. Провёл ладонью по краю панели — осторожно, с привычным вниманием. В этот момент он и правда больше напоминал пилота, чем охотника из Двенадцатого дистрикта.
— Если мы её потеряем, мы потеряем много возможностей, — тихо сказал он.
— Поэтому в кабине должен сидеть тот, кто видит не только горизонт, — ответил Пит. — Но и потолок. И стены вокруг. Обстановку в целом.
Гейл фыркнул.
— Ты умеешь интересно говорить о пугающих вещах, — заметил он. — Ты оставляешь Китнисс здесь. Я знаю.
— Да, — не стал отрицать Пит.
— И думаешь, что так её защищаешь.
Это не было обвинением. Скорее констатация факта.
— Думаю, так я защищаю шансы операции на успех, — спокойно ответил Пит. — И её тоже.
Он на секунду замолчал.
— Ты понимаешь, почему я зову тебя?
Гейл пожал плечами, не отводя взгляда от корпуса.
— Потому что кто-то должен вести эту штуку, — сказал он. — И потому что у тебя нет времени искать другого.
Он наконец снова посмотрел на Пита.
— И ещё потому, что ты знаешь: я сделаю всё, чтобы эта машина вернулась. С людьми внутри.
— Именно, — кивнул Пит. — В таком же порядке.
Между ними на миг повисла пауза — не враждебная, просто плотная.
— Ладно, — сказал Гейл. — Ты можешь на меня положиться.
Он чуть приподнял шлем.
— Только знай: если придётся выбирать между железом и теми, кто сидит внутри, я выберу людей. Даже если Коин считает иначе.
— В этом мы с тобой похожи, — тихо ответил Пит. — Больше, чем хотелось бы и тебе, и мне.
Гейл хмыкнул, но спорить не стал.
— Тогда скажи, когда сбор, — произнёс он. — Остальное я подготовлю.
— Сообщу, как только командование утвердит окно, — сказал Пит. — Пусть машина будет готова вылететь в любой момент.
***
В командном секторе уже шли последние согласования: время окна, легенда «аварии», набор каналов, по которым разойдётся шум. Пит подписал последний лист и поймал себя на том, что впервые за долгое время хочет не победить, а просто сделать всё правильно.
Лин. Нова. Рейк. Джоанна. Гейл.
И он сам.
В списке это были лишь сухие строчки. В реальности же это выглядело как ненадёжное, но необходимое равновесие.
Сбор назначили на утро — у шлюза, за час до выхода.
Глава 13
Тактическая комната, которую им отвели, выглядела как абстрактный макет войны без людей. Низкий потолок, ровные панели холодного света, от которого бледнели стены; металлический стол в центре, по краям — одинаковые пластиковые стулья, аккуратно придвинутые, будто по линейке. В углу — забытый автомат с пережжённым кофе, пахнущим так, словно его варили ещё до начала восстания.
Ничего лишнего: ни карт на стенах, ни плакатов, ни отметин от прежних совещаний. Только гладкий серый бетон, свет и голографический экран над столом. Пространство, в котором думать было некуда, кроме как вперёд. До вылета еще оставалось время, так что нужно было согласовать действия внутри группы.
Пит стоял у экрана, держа в руке стилус. На прозрачной поверхности — почти ничего: тонкая дуга маршрута, две помеченные крестиками зоны, несколько цифр времени. Никаких подробных схем, планов этажей, россыпи цветных значков. Аскетичная, почти обидно простая линия.
Перед ним сидели и стояли его люди.
Лин — чуть подалась вперёд, ладони спокойно лежат на коленях, спина прямая. Взгляд не скачет, а последовательно фиксирует каждую линию, каждую цифру. Нова — у стены, вполоборота, чтобы в любой момент можно было отлипнуть и шагнуть в сторону. Плечи собраны, подбородок чуть втянут. Рейк устроился на самом краю стула, будто боялся занять лишнее место. Пальцы вцепились в швы на брюках, костяшки побелели.
Гейл стоит чуть в стороне от стола, опираясь плечом о стену, руки скрещены на груди. С виду спокоен, лицо почти неподвижно.
Джоанна расположилась на самом столе, словно это её личная территория: сидит боком, одну ногу свесила, другую поджала, локоть упёрт в колено. В пальцах у неё — очищенный наполовину апельсин, кожура свисает тонкой спиралью.
Пит провёл стилусом по экрану.
— Технический тоннель «Комм-ноль-семь», — сказал он. Голос был ровным и сухим, как схема перед ним. — Вход здесь.
На прозрачной поверхности вспыхнула первая точка.
— Отсюда до предполагаемого сектора блокировки «четыреста пятьдесят первого» — около пятнадцати минут хода. Окно — сорок минут от момента, когда запустим «аварию», чтобы дать
