не в камере. Здесь мир не молчит.
Она подняла на него глаза, коротко кивнула. На следующем круге, когда капля снова упала ей на рукав, её тело осталось спокойным, только рукав чуть заметнее натянулся на предплечье.
Гейл шёл уверенно, с той же внутренней раскачкой, с какой ходил по лесу в Двенадцатом. Колено пружинит, шаг широковат — уверенность человека, который привык чувствовать под собой землю, а не бетон. Пару раз Пит чуть поднятым пальцем останавливал его.
— Ты ставишь ногу, — сказал он тихо, когда они задержались в тени, — как будто под тобой мох. Здесь не будет ни мха, ни хвои. Здесь каждые лишние полсантиметра — лишний звук.
Гейл чуть усмехнулся, губами, без веселья.
— Привыкну, — коротко бросил он.
— Лучше привыкать здесь, — отрезал Пит. — Там времени будет меньше. Возможно, вам это все не понадобится, но, если ситуация потребует, я бы хотел, чтобы вы не поднимали лишнего шума.
Он не поднимал голос, но от этой сухой констатации воздух будто похолодел.
К концу второго часа коридор перестал восприниматься как просто «проход». У каждого появились свои мелкие привязки: знакомый отблеск на углу фанеры, маленькая царапина на щите, тот самый звук, когда капля попадает в воду.
Лин двигалась уже почти так же гладко, как Пит: её шаги совпадали с его по ритму, взгляд заранее проверял угол, прежде чем туда ступала нога.
Джоанна текла за ними, как вода — всегда находила, куда просочиться, не цепляясь ни за трубы, ни за стену.
Нова стала чуть короче переставлять ноги, и тяжесть в её шаге ушла.
Гейл выровнял шаг, перестал задевать носком бетонный пол, и звук под ним стал глухим, а не звенящим.
Рейк всё ещё изредка цеплялся носком за неровности, но уже не вздрагивал при каждом шорохе и не сжимался в плечах. Страх никуда не делся — просто перестал командовать телом.
— Ещё круг, — сказал Пит.
Никто не возразил.
***
Оружейная была узкой, как ячейка в сотах: две стены почти полностью заняты металлическими стеллажами, между которыми едва проходили двое плечом к плечу. Воздух здесь был насыщен запахом оружейной смазки и холодной стали. Лампа под потолком давала белый, слишком честный свет, без права на полутени.
На центральном столе, покрытом потёртым металлом, лежало оружие — но не то, какое большинство ожидало увидеть перед вылетом.
Ни автоматов в ряд, ни длинных винтовок, ни ящиков с гранатами.
Ровным, почти хирургическим порядком были разложены: несколько компактных пистолетов с глушителями; рядом — магазины к ним, уложенные в аккуратный прямоугольник. Несколько коротких ножей с матовыми, потемневшими от заточки лезвиями, рукояти обмотаны тёмной тканью. Две удавки, свёрнутые в плотные, отрепетированные петли. Небольшой серый кейс с прорезиненной ручкой и крошечными маркировками на крышке.
— И это всё? — вырвалось у Рейка.
Пит посмотрел на оружие, как на набор обычных бытовых предметов.
— Всё лишнее либо звенит, либо блестит, либо просится в дело, когда в дело лезть не надо, — спокойно сказал он. — Нам незачем выглядеть ходячим складом вооружения. Нам нужно иметь достаточно, чтобы вернуться живыми.
Он взял один из ножей, подкинул в ладони, почувствовал привычный вес, повернул рукоятью к себе.
— Огнестрельное — последний аргумент, — добавил он. — Выстрел — это не только звук. Это объявление всему сектору: «здесь что-то происходит». Мы не для этого летим.
Гейл протянул руку, взял один из пистолетов. Проверил предохранитель, магазин, тихо передёрнул затвор. Движения были ловкими, отточенными, на лице — лёгкое сосредоточение, как у человека, которому вернули привычное ремесло.
— Пары магазинов хватит, — сказал он негромко. — Если дело дойдёт до стрельбы, больше всё равно не успеем израсходовать.
— Согласен, — коротко кивнул Пит.
Лин тем временем раскрыла серый кейс: внутри лежали короткие дротики и несколько маленьких ампул, аккуратно вставленных в мягкие гнёзда. Она подняла одну ампулу, прищурилась, читая мелкую надпись на этикетке.
— Дозировка на средний вес взрослого, — тихо произнесла. — Крупный может не уснуть с первого попадания. Или проснётся слишком быстро.
— С крупными вечно одни проблемы, — лениво отозвалась Джоанна.
Она уже держала в руках одну из удавок. Пальцы скользнули по ткани, нашли привычный хват, потянули петлю, проверяя, как быстро она затягивается и как впивается в кожу. На губах проступила хищная, почти усталая улыбка.
— Соскучилась, — негромко сказала она, будто признавалась не оружию, а самой себе. Потом подняла глаза на Пита. — Знаешь, кексик, настоящая тишина — это когда никто уже не успевает ни выстрелить, ни крикнуть.
Рейк побледнел, взгляд сам собой скользнул к удавке в её руках.
Пит встретился с ним глазами.
— Ты не обязан брать слишком много всего, — сказал он спокойно. —Следи, чтобы мы не превратились в рождественскую ёлку, обвешанную железом. Этого достаточно.
Плечи у Рейка заметно опустились, лицо всё равно оставалось напряжённым, но в нём появилось что-то определённое: пусть небольшая, но ясная задача.
— Я… справлюсь, — выдохнул он. — Просто не хочу, чтобы из-за меня кто-то…
— Уже неплохо, что ты этого не хочешь, — перебила его Джоанна. На этот раз в голосе у неё было меньше железа, больше хрипловатого тепла. — Остальное — довоспитаем. Если выживем, конечно.
Нова выбрала нож с узким, простым лезвием, без каких-либо украшений. Повертела, примеряя к ладони, словно проверяла, совпадает ли размер руки с памятью. Рукоять легла в её пальцы удивительно естественно, будто нож оказался на своём месте.
Лин аккуратно закрыла кейс с дротиками и придвинула его к себе.
— Я заберу, — тихо сказала она. — Снаряжу и распределю.
Пит кивнул.
— Каждый берёт только то, с чем действительно умеет работать, — напомнил он. — Не то, что нравится, и не то, что красиво смотрится в руке.
— Я напомню ещё раз, — добавил Пит тем же ровным голосом, будто просто прибивал к списку ещё одно правило. Он повёл пальцем по схеме на столе — от входа к ангару, к узлу охраны. — Без стрельбы, если получится.
Джоанна фыркнула, не отрываясь от ремня на бедре:
— А если хочется?
Пит даже не посмотрел на неё.
— После возвращения – сколько угодно.
Нова в это время проверяла нож: вынула, провела пальцем по обуху, убедилась в посадке рукояти — и убрала обратно в ножны без звука. Лин закрыла кейс; кейс закрылся тихим, глухим щелчком — без лишнего звона.
