class="p1">Пит поднял взгляд на всех сразу.
— Любой выстрел поднимет тревогу, и кто-то нажмёт кнопку. С ошейниками второй попытки не бывает – пленных просто подорвут, и все.
Никто не ответил. Правило не обсуждали — его приняли молча. И этого молчания было достаточно.
— Разойдитесь по отсекам, — сказал Пит. — Через час — сбор у шлюза.
Они не ответили — разошлись молча, без лишних взглядов. Сдвинулся стул, скрипнул ремень, и тут же всё снова стало тихо. Нова на ходу дёрнула ремень на ножнах и прощупала крепление — чтобы не болталось и не звякнуло в самый неподходящий момент. Лин прижала кейс к боку, перехватила поудобнее. Рейк потянулся за блокнотом, уже почти вытащил — и остановил руку: он как будто заранее услышал этот бумажный шорох. Вместо блокнота он просто коснулся кармана с маршрутом и коротко кивнул самому себе.
Пит не отворачивался, пока их шаги не растворились в ровном гуле вентиляции. Потом остался один у стола, среди оружия и мелочей, и сделал то, что всегда делал перед выходом: подтянул застёжку, чтобы металл не бился о металл, поправил ремень на груди, прижал коммуникатор ближе к телу. Тишина начиналась не в коридоре — она начиналась с тебя.
— И ещё, — сказал он уже им в спины, негромко, но так, чтобы услышали. — Если нужно подать сигнал — сначала жест. Потом — шёпотом. Голос — в самом конце.
Никто не обернулся. Только Лин у поворота подняла ладонь — коротко, без вопросов.
Пит подождал полсекунды — ровно столько, чтобы понять: принято, — и пошёл к шлюзовому коридору один.
***
Коридор, ведущий к ангару, был непривычно пуст. В Тринадцатом почти всегда кто-то шёл навстречу: несли ящики, спешили на смену, обсуждали что-то на ходу. Сейчас воздух звенел от отсутствия разговоров, шагов, даже случайного кашля. Белый свет ламп казался ещё более беспощадным.
Пит остановился у поворота, на мгновение прислонился плечом к холодной стене, прикрыл глаза. Не чтобы отдохнуть — чтобы свериться: лица, маршрут, точки входа и выхода, список того, что можно потерять, и того, что потерять нельзя.
— Пит.
Он открыл глаза.
Китнисс стояла всего в нескольких шагах, словно появилась из тени. Форма сидела на ней по-прежнему так, будто чужая ткань давно стала второй кожей. Волосы собраны в тугую косу, на виске — тонкая белёсая полоска старого шрама. Под глазами залегли тёмные круги, отчего взгляд казался глубже и старше.
Они пару секунд просто смотрели друг на друга. Всё, что можно было выкрикнуть, уже было сказано раньше. Здесь для крика не осталось места.
Китнисс подошла ближе, остановилась на расстоянии вытянутой руки. Разжала пальцы. На её ладони лежал знакомый металлический знак — сойка-пересмешница, потемневшая от времени, с мелкой царапиной по краю крыла.
Она взяла его руку и вложила значок в ладонь. Её пальцы были прохладными и чуть шершавыми от бесконечных тренировок.
— Он любит находить себе дурные компании, — тихо сказала она, глядя не на него, а на значок. — Постоянно тянется туда, куда нормальные люди не суются.
Голос прозвучал сухо, почти насмешливо, но на последнем слове дрогнул.
Пит сжал пальцы. Металл болезненно уколол кожу в основании большого пальца.
— Хорошая компания не всегда самая нормальная, — отозвался он.
Уголок её губ чуть дёрнулся — не лёгкой прежней улыбкой, а коротким движением мышцы, словно тело ещё не привыкло к этому жесту.
— Вернись, — сказала она. — Мне особо не на кого злиться, кроме тебя. Не забирай у меня эту роскошь.
Фраза прозвучала почти шуткой, но в голосе было слишком мало воздуха.
— Постараюсь, — ответил Пит. — Ты же знаешь, я не люблю оставаться в долгу.
— Гейл нужен, — тихо сказала она. Не вопрос.
— Да, — коротко ответил он.
Она кивнула, будто закрепляя то, что и так знала.
— Ты стал говорить как Хэймитч, — тихо сказала она.
— Надеюсь, без эффекта от его перегара, — ответил Пит.
На этот раз она всё-таки едва заметно улыбнулась, устало, но по-настоящему.
— Иди, — произнесла она. — А то твоя стая начнёт нервничать без вожака.
Он кивнул и шагнул мимо неё, чувствуя на плечах её взгляд — тяжёлый, тёплый, как ладонь, которой не дали коснуться.
***
За следующим поворотом воздух изменился. Появился низкий, чуть вибрирующий гул — звук, от которого легко дрожит грудная клетка. Стены расходились, коридор выводил в ангар.
Стелс-ховеркрафт стоял ближе к дальнему шлюзу. Под матовым покрытием его очертания казались расплывчатыми, словно кусок ночного неба поставили под бетонный свод. По полу уходили к машине толстые кабели, мигая редкими огоньками индикаторов.
У трапа уже ждали Лин, Нова, Рейк, Джоанна и Гейл. Каждый держался по-своему: Лин — с планшетом, который она пока не выпускала из рук; Нова — с ножом на поясе, в десятый раз проверившая крепление ножен; Рейк — с видом человека, который до сих пор не верит, что его не отправили в тыл; Джоанна — облокотившись о стойку, с той самой ленивой усмешкой, за которой пряталась собранность; Гейл — у пульта снизу, ладони опираются о холодный металл, взгляд цепляется за корпуса двигателей.
Пит обвёл их взглядом.
— Окно вылета открывается через двадцать минут, — сказал он ровно. — Проверка готовности.
Тишина. Никто не шевельнулся.
— Алгоритм отхода помним, — продолжил он. — Чуть что не так – и мы возвращаемся. Без обсуждений, без «ещё минуту». Если связь пропала — работаем по последнему сигналу.
Он на секунду коснулся пальцами нагрудного кармана, где под тканью уже холодил кожу маленький символ сойки-пересмешницы.
— Это наш единственный стелс, — сказал Пит тихо. — И наше единственное окно. Дальше все зависит только от нас.
Гейл слегка кивнул. Он и без того понимал это лучше других.
— Пора, — сказал Пит.
Он первым поднялся по трапу. За его спиной по очереди вошли остальные. Когда тяжёлая переборка закрылась, отрезав звук ангара, внутри стало тихо — той особой тишиной, которая бывает перед экзаменом, которого никто не назначал официально, но от которого многое зависит.
Глава 14
Стелс-ховеркрафт дрожал едва заметно — будто кто-то огромный, но осторожный, нёс его на ладонях. За узкими иллюминаторами лежала плотная, вязкая ночь: ни звёзд, ни горизонта. Внутри отсека тускло мерцали приборы, и эти огни лепили на лицах бледные пятна — делали всех похожими на людей со
