зрителей вмиг затихла — тысячи людей затаили дыхание.
И я затаил дыхание тоже — но не от восторга. Интуиция вопила в голос, посылая тревожные сигналы каждой клеточке тела. В этом чувствовалась сила, которой не было у предыдущих Тварей. Мне предстоял тяжелый бой.
Я активировал Руны, выскочил на сцену из своего, и оказался в ослепительном свете прожекторов. Зрители взревели от восторга, скандируя мое имя — Олег! Олег! Олег! Но я не обращал на них внимания.
Сделав пару скачков, я оказался рядом с ней. Замахнулся горящим золотом мечом, чтобы разрубить удерживающие ее цепи — это был запланированный момент, часть сценария, эффектный жест освобождения принцессы…
Взглянув в лицо Забаве, я резко развернулся и сразу понял, почему ее глаза расширились от ужаса, а из горла вырвался крик. Не сценический, отрепетированный крик испуганной принцессы. Настоящий крик — хриплый, срывающийся, полный неподдельного страха.
Широко расставив лапы, на сцене стояла уже знакомая мне богомолоподобная Тварь.
Я уже сражался с такой в Крепости, но эта особь была очень крупной. Если бы я встал рядом, макушка моей головы едва доставала бы ей до груди. А весила она раза в три больше меня — массивное, закованное в броню тело, состоящее из узловатых мускулов и хитиновых пластин, отливающих синевой вороньего крыла. Хитиновый панцирь окутывала неоновая дымка — слабое голубоватое свечение, едва заметное при ярком освещении сцены.
Ее передние конечности были похожи на лапы богомола — длинные, согнутые под острым углом, с зазубренными краями, способными перерубить человека пополам одним ударом. Они заканчивались острыми шипами, блестящими в свете прожекторов как обсидиановые клинки. Средние лапы были короче, но не менее опасны — толстые, мощные, созданные для хватания и удержания добычи. Задние — массивные столбы, на которых она стояла с пугающей устойчивостью.
Алые фасеточные глаза ярко светились в темноте — две огромные полусферы, состоящие из тысяч мелких линз. Тварь смотрела на меня — смотрела всеми своими тысячами глаз одновременно, оценивая, изучая и примеряясь.
Она была намного сильнее меня.
Срань Единого. Какой идиот выпустил этого монстра на арену?
Я бросился на Тварь, отвлекая ее от Забавы — это было первым пунктом сценария, и несмотря на всю неправильность ситуации, я действовал по плану. Нельзя было позволить чудовищу добраться до беззащитной девчонки, прикованной к дереву. Во всяком случае, зрители должны были верить в ее беззащитность.
Тварь отреагировала мгновенно.
Одно мгновение — и она исчезла. Еще одно — и я почувствовал движение воздуха за своей спиной. Тварь переместилась. Не побежала, не прыгнула — переместилась в пространстве так же, как это делают высокоранговые рунники.
— Пригнись! — крикнула Забава, и я повиновался.
Не раздумывая, не анализируя — просто бросил тело вниз, следуя инстинкту выживания, отточенному за месяцы боев на Полигоне. Над моей головой просвистела передняя лапа Твари. Присев на корточки, я развернулся волчком. Рубанул мечом по опорной ноге Твари — не по хитину, который мог бы отразить удар, а по сочленению, где панцирь был тоньше. Лезвие врезалось в плоть, и меня обдало каплями густой крови.
Тварь взвыла — раздался пронзительный, режущий слух звук, от которого заложило уши. Она попыталась развернуться, чтобы достать меня, и я перекатился вперед под ее массивным туловищем. Мелькнула мысль — рубануть снизу, в брюхо, где хитин наверняка тоньше, но я отбросил ее. Слишком рискованно. Одна ошибка — и чудовище раздавит меня своим весом.
Тварь извернулась всем телом — с гибкостью, невозможной для существа такого размера. Передняя зазубренная лапа мелькнула в сантиметрах от моей шеи — я ощутил ветер от ее движения, почувствовал, как шевельнулись волосы на затылке.
Я скакнул на несколько метров в сторону, уходя из зоны поражения, и меня прошиб холодный пот. Тварь была слишком сильна. Слишком быстра. Слишком разумна. Как и та, в клетке. Она не атаковала наугад, как обычные монстры. Она изучала меня, анализировала мои движения, искала слабые места в моей обороне.
Впервые за долгие месяцы я по-настоящему испугался и ощутил не обычный мандраж перед сложным боем, а настоящий, первобытный ужас перед лицом смерти. Меньше всего на свете мне хотелось умереть на сцене в свете софитов, на глазах у тысяч зрителей.
Мысль о том, кто выставил настолько сильную Тварь на шоу, я отбросил на задворки сознания. С этим я разберусь позже. Если выживу.
Тварь наступала. Она медленно шла на меня, размеренно переставляя огромные задние лапы. Ее огромная треугольная голова склонялась то влево, то вправо, словно она пыталась разглядеть меня под разными углами. Фасеточные глаза пылали алым светом, а острые жвала по бокам головы угрожающе щелкали, выбивая глухой костяной ритм.
Зрители рукоплескали и кричали от восторга. Для них это было частью шоу — чем страшнее монстр, тем эффектнее будет победа. Они не понимали, что происходит на самом деле. Не видели, как дрожит моя рука на рукояти меча. Не чувствовали, как бешено колотится мое сердце, разгоняя по венам адреналин.
По сценарию я должен был вести бой так, чтобы у зрителей сложилось ощущение, что я проигрываю. Делать вид, что Тварь слишком сильна, отступать, получать удары, падать на колени. А затем собраться с силами под бравурную музыку и убить монстра несколькими точными ударами. Эффектное превозмогание героя. Торжество добра над злом. Апофеоз, достойный доблести чистокровного ария.
В финале предполагалось освобождение принцессы и ее благодарный поцелуй. Традиционная концовка, которую зрители обожали.
Сегодня все шло не по плану. И потому я забил на сценарий.
Переместившись в пространстве одним резким скачком, я оказался рядом с Забавой и одним ударом разрубил цепи, которыми она была прикована к стволу дерева. Звенья разлетелись в стороны, сверкнув в свете прожекторов как драгоценные камни.
— Она слишком сильна, — прошептал я, наклонившись к ее уху. — Нужно действовать вместе! Только близко к ней не приближайся — просто отвлекай!
Зрители восторженно взвыли — для них это выглядело как неожиданный поворот сюжета. Они справедливо решили, что героя застали врасплох, и принцесса вступит в бой, придя ему на помощь.
Тварь вздрогнула от неожиданности, впервые обратив внимание на море лиц за толстыми прутьями ограждений. Ее голова повернулась в сторону толпы, фасеточные глаза заискрились тысячами рубиновых огоньков.
— Тогда в атаку! — крикнула Забава, активировала Руны и скакнула к Твари.
— Срань Единого! — только и успел воскликнуть я и бросился следом.
Девчонка атаковала с отчаянной храбростью или безрассудством, грань между которыми всегда была тонкой. Обрывки цепей все еще болтались на
