на поясе при нем штатная сумка с двумя выстрелами, и, перемахнув через бетонное ограждение, укрылся под козырьком подъезда. На этой позиции Санек был вне зоны видимости снайпера на крыше, зато с нее просматривалась площадка между зданиями и разбитый вертолет, который, в отличие от сбитых киношных, не взорвался и даже не загорелся. Шевеления внутри него не было.
Зато шевеление было на самой площадке.
В просвет между бетонной стенкой и столбом, на котором держался козырек, Санек засек двоих бойцов в камуфле с автоматами и в незнакомых круглых шлемах. Бойцы короткими перебежками, используя свойства местности, то есть от трактора к будке, от будки — к брошенному контейнеру, перемещались по направлению в Саньку. В цели их перемещений можно было не сомневаться, поскольку именно в ее направлении они и готовились вести огонь. Обнаружат Санька, наверняка сразу начнут палить. И пока этого не случилось, предстояло решить: вернуться ли за гранатометом или проверить, пробивает ли патрон «чеха» бронежилет.
Он остановил выбор на пистолете. Гранатомет после падения вполне мог выйти из строя.
Перед тем, как выглянуть из-за столба и начать стрелять, Санек захотел оглянуться. Интуиция, наверное, сработала.
Хотел, но не успел. Он даже дернуться не успел. Промельк справа и пальцы-тиски зафиксировали руку с пистолетом.
Недавняя ситуация повторилась.
Вот только все оказалось значительно хуже, чем тогда. Потому что очень знакомый голос произнес совсем негромко, на ухо:
— Не трепыхайся, малыш. Не надо.
Да, Санек узнал голос и внутри опустело.
Глава 29
Глава двадцать девятая
Санкт-Петербург
Не имеют значения
— Не трепыхайся, малыш. Не надо.
Эмоции долой. Вот сейчас сработает артефакт и Санек взлетит на уровень выше, заглянет в будущее и…
Не сработал. И будущее не открылось.
Следовательно: без шансов.
Он не трепыхался. Потом что помнил, как Берсерк совершенно спокойно стоял против команды мастеров-троек и нисколько не сомневался в своей победе. На фоне этой уверенности выпавший из татуированной спины непрощенного воина Силы нож Мертвого Деда и сброшенный магический захват Маленького Тролля — сущая ерунда. А ведь Хенрик, на минуточку, не просто игрок второго уровня, он Контролер.
— Вот, правильно, — пистолет из разжавшихся пальцев Санька переместился в огромную ладонь Берсерка.
И тут же очередь, выпущенная явно наугад, выбила крошку из бетонной стены на метр выше их голов. Взвизгнули рикошеты, рукав куртки Санька дернуло выбитой крошкой
— Ишь ты, — проворчал Берсерк. — Стреляют, дурачины. По нам, — И добавил немного погромче: — Цыган, сделай чтоб тихо.
Сказал — и стало тихо.
Не сразу. Сначала рядом с парочкой бойцов взорвалась граната, навсегда лишившая их возможности шуметь, потом рвануло где-то в стороне, но в разы основательнее. На асфальт со звоном осыпались уцелевшие до этого момента стекла.
И еще один взрыв — на крыше, где залегла снайперская пара.
И суматошная стрельба из нескольких стволов, перепрошитая четкими стежками пулеметного стрекота.
И только после этого, спустя почти две минуты — звенящая тишина.
Берсерк развернул Санька к себе и отпустил.
Сунул в карман куртки отнятый у Санька пистолет.
Куртка на Воине Силы была самая обычная, из серой шерсти, плечо и рукав припорошены бетонной пылью. Вспороть или пробить такую — одно движение. Исключительно мирный вид, если, конечно, не считать самого Берсерка внутри.
Санек ощутил, как потяжелели закрепленные на предплечьях ножи.
Берсерк ухмыльнулся уголком рта. Он знал о ножах и это его не напрягало.
— Ну здорово, химера. Рад меня видеть?
Голос у Воина Силы под стать внешности. Примерно так звучит движок мощного спортивного авто, если легонько тронуть педальку.
— Да не особо, — честно признался Санек.
Берсерк подошел к выбитому окну, смахнул ладонью с подоконника битое стекло, что с его ростом было нетрудно, потом легко толкнулся от асфальта и оказался сидящим на раме. Вернее, на подоконнике за ней.
Штаны и обувь на нем были подстать куртке. Джинсы и кроссовки. И то и другое — размера оверсайз, само собой.
— Присядь, — Берсерк похлопал по раме рядом с собой. — Не бойся. Твоего дружка не минусовали. Дали уйти. Рад?
— До усрачки.
Санек ухватился за край, запрыгнул и уселся рядом с Берсерком.
В ухе у Воина Силы Санек заметил крохотный белый наушник.
От Берсерка пахло кожей и хорошим вискарем. И это смущало больше, чем мирная одежда. Так не должно пахнуть от того, кто только что был в бою. Хотя это для Санька — бой. А для Берсерка стрельба из пулеметов и гранатометов прямо в городе, очень может быть, что-то вроде разминки перед обедом.
— Мне велели за тобой присмотреть, — доверительно сообщил Берсерк, обнимая Санька тяжелой, как гриф штанги, рукой. — Проследить, помочь, если требуется, втереться в доверие и забрать у тебя кое-что, тебе, как полагают, лишнее. Например, это, — Берсерк ткнул пальцем в артефакт-татушку. — И ту штуковину, которую тебе подарил Локи. Шлем у тебя дома на Свободе? — уточнил Берсерк.
— Да.
Санек не видел смысла врать.
— Ты же сам мне его передал, — напомнил он.
— Меня попросили, я передал. Теперь меня просят его забрать.
— Забрать? — уточнил Санек. — Не вернуть?
— В корень смотришь, малыш, — одобрил Берсерк. — Меня особо предупредили: Локи в известность ставить не надо. И это, кстати, легко. Просто зайдем в Игру и ты мне его отдашь. А вот с этой бякой, — Берсерк показал на татушку-мозг, — Все будет сложнее. Ты, малыш, ухитрился поднять его до четвертого. Даже не представляю, как тебе это удалось, и в какую жесть надо запихнуть двойку, чтобы сбросить все базовые запреты Игровой Зоны.
В отличие от Берсерка, Санек знал. Он даже знал, как эта «жесть» называется. И отметил для себя: гадать, почему он оказался в Муравейнике, бесполезно. Нет, гадать можно, но бесперспективно. Слишком много вариантов, причем все — рабочие.
— … Но ты мало того что поднял его, — продолжал Берсерк, — так еще и к себе привязал. Чтобы его открепить и извлечь, понадобится тончайшая работа. Однако та, кто меня послал, должна справиться. Как раз по ее профилю задача.
— Заберешь шлем, вырежешь артефакт, который мне, если ты не в курсе, эксперт четвертого уровня подарил. А что потом?
— Верный вопрос, — Берсерк потер правой рукой массивный подбородок, помолчал.
Какой же он все-таки огромный.
— Потом мне велено сопроводить тебя в Муспельхейм. Знаешь,
