не смогли бы?
И голос князя, который, судя по мягкому тону, улыбался:
– Я всегда считал, что иномирянки приходят для кого-то, а не для себя… Но ты, пожалуй, права.
– Ты тоже! Мне нравится и твоя мысль. Нравится думать, что я здесь… для тебя.
– Одно другому не противоречит. Я действительно бы погиб, не найди ты меня.
– А я никогда бы не узнала, каково это: не быть преданной родным человеком…
– Так я тебе родной?
– А ты считаешь иначе?
– Я считаю, что мы одно целое, Моё Крыло… Самое дорогое, дарующее небо.
– Но без крыльев, как мы выяснили, драконы могут жить…
– Нет, – произнёс он твёрдо, – нет, Стеша, не могут».
Мои волосы тронул костяной гребень, запястья связали широкой красной лентой и чьи-то сильные руки подняли меня с каменного пола, поставив на ноги, возвращая в реальность.
– Сигурт, она бредит, – обеспокоенно металась по павильону Зои, стуча своей тростью, что, судя по сведённым к переносице бровям и дёргающимся в такт веке, раздражало и её саму. – А ведь не должна! Не должна же?
– Обрядовое зелье я приготовил должным образом, – услышала я позади приятный мужской голос. – Но на всех оно действует по-разному, вы ведь знаете, матушка.
– Ох, не принимай на свой счёт, – постаралась она взять себя в руки и обернулась к нам (когда как я почему-то всё не решалась посмотреть, кто же стоит за моим плечом), – будь ты хоть трижды верховным жрецом, мой мальчик, сегодня меня тревожит абсолютно всё. И все, – выдохнула уже тише, так, что расслышать могли наверняка лишь мы с её сыном.
Пока все прочие, включая прислугу и явно просто кого-то приглашённого из города, собирались у одной из стен павильона, рассматривая меня во все глаза, бесстыдно обо мне перешёптываясь.
И я, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, сжав и разжав пальцы, несмотря на тугие путы на запястьях, которые из-за этого до боли врезались мне в кожу, попыталась успокоиться. И решилась, наконец, оглядеться, ведь, похоже, сейчас я могла рассмотреть всех обитателей дома и каждого члена семьи Рагуила.
Только вот его самого всё никак не было видно, из-за чего на душе скреблись кошки, а сердце ныло от странной, тянущей жилы тоски.
– Моё имя, – руки его брата-жреца уверенно, но мягко развернули меня, чтобы я могла встретиться с ним взглядом, – Сигурт, – произнёс он кротко. – И ты должна исполнить всё, что я тебе скажу, чтобы свадебный ритуал подействовал на расстоянии от дракона. Иначе произойти может нечто неожиданное, что угодно.
Я слабо кивнула, с удивлением отмечая, что кожа на моих руках блестела от мелких, будто звёздная пыльца, блёсток, а ноги обуты в жемчужные туфельки-лодочки. Волосы тёмными локонами лежали на плечах, грея меня вместо накидки, а щёки, отчего-то, были чуть стянуты высохшими дорожками слёз.
Интересно даже, как долго я пробыла в полубреду…
И ещё интереснее, что же такого может случиться, сделай я что-то не так на этой церемонии?
Странно, но хоть и решила стараться изо всех сил, я почему-то предчувствовала, что ответ на этот вопрос узнаю точно и совсем скоро. Как и то, что удивит он не меня одну…
Глава 9.2
Сигурт оказался на удивление не похожим на остальных братьев. Будто слишком живой, обычный, при этом красивый до рези в глазах. Широкий в плечах, белокурый и голубоглазый. Только очень уж серьёзный, можно даже сказать, суровый, что заставляло всех вслушиваться в каждое его слово и замирать при его приближении, забывая дышать.
Он долго, тихим голосом объяснял мне, куда идти, как вести себя у алтаря, на кого можно поднимать глаза, а на кого запрещено смотреть. Что говорить, делать.
Я честно старалась запомнить. Но когда меня провели по павильону, заставив поклониться на каждом из четырёх сторон света, а затем подвели к белой мраморной арке, украшенной лилиями (и где только взяли их таким холодом?), в голове у меня осталась лишь звенящая тишина.
В традициях здесь помимо свадебных колец, родственниками, обычно старшими, дарились венцы, символизирующие глаза божеств, под которыми и давались клятвы.
И мой венец из белого золота, усыпанный сияющими рубинами, будто каплями крови, придержал над моей головой Самуил, будто не традиции ради, а чтобы незаметно для остальных податься ближе ко мне и шёпотом пояснить, понимая, что мне любопытно:
– Сигурт один из немногих, кто способен читать на тайном языке, хотя дар этот в нём истлевает.
Жрец в это время действительно красиво, едва слышно читал какой-то текст из толстой книги в кожаном переплёте, и слова эти напоминали если не музыку, то какие-то чудесные заклинания.
– А значит, – продолжал Самуил со вздохом, – ему тоже придётся искать пару, что укрепит его силу. Иначе сложнее будет проводить обряды, такие нужные для нас и народа. Он многое может, при надобности способен даже погоду утихомирить или болезни разные исцелять. У простого люда, правда, не в рамках нашей семьи, увы. Иначе бы князя исцелил…
– А пробовал хотя бы? – не удержалась я от вопроса, вмиг сгоняя с себя странный налёт то ли сонливости, то ли транса от «заклинаний».
– Да, – выдохнул Самуил, прикрывая веки, пытаясь справиться с эмоциями, – несмотря на понимание, что всё это тщетно, всё равно пробовал. Ему единственному, как жрецу, никто об этом ничего не сказал. Правда матушка всё равно потом наказала ему к брату лишний раз не заходить. Мол, на Сигурте потом лица нет, а служба у него важная и сложная, нужно беречься. Жрецы особый распорядок имеют и обязанности по работе с людьми.
Он резко замолчал, когда пришло время, вновь обойти собравшихся гостей, в этот раз ни на кого не глядя, но слушая их пожелания.
По поверьям, как мне успели пояснить, в этот момент слова свидетелей таинства обретали силу и они могли как «напророчить» чего-то доброго, так и проклясть. Поэтому и приглашают обычно лишь близких, и то на свой страх и риск.
Я поверила в это, поэтому разволновалась ещё сильнее. Ведь глупо было бы не поверить, когда попала в другой мир, где существует магия, драконы и прочее…
И когда
