Младший лейтенант поднялся по короткой вертикальной лестнице и вошел в помещение командного пункта.
– Капитан Тернер, сэр. – Крис приложил руку к форменной пилотке. – Разрешите обратиться! Вы не возражаете, если я возьму управление подлодкой в свои руки? – Паркер дергано улыбнулся. – Мне кажется, вы сейчас не в состоянии исполнять свои прямые обязанности. – Улыбка сделалась шире, и Крис позволил себе рассмеяться уже в полный голос. – Вы же совсем потеряли голову, капитан Тернер!
Какое-то время младший лейтенант безудержно хохотал, глядя на окровавленные останки людей. Затем сел в кресло и начал старательно выводить на сенсорных панелях управления серию команд к подъему на поверхность. Не замечая своим помутившимся разумом того, что все узлы управления выведены из строя.
Россия. Архангельская область. Город Северодвинск. 11 августа 2019 года. 02 часа 06 минут по МСК.
Позади осталась огражденная «колючкой» с запрещающими знаками прибрежная полоса острова Ягры. Затем и сам остров, Никольское устье и Большой Чаячий остров. Медленно таяло в сгущающемся тумане идущее вдоль берега Бычьего пролива шоссе. Появились по обе стороны от асфальтового покрытия еле различимые в ночной темноте площадки АЗС. Непривычно темные из-за отсутствия хоть какого-то источника освещения.
Соколов на бегу поправил перекинутый за спину автомат, сумку, в которую был заботливо уложен жесткий диск «черного ящика» с затопленного корабля, и прибавил темп, стараясь не налететь в темноте на какое-нибудь препятствие. Видимость была практически нулевой уже через три-четыре десятка метров, поэтому поддержание приличной скорости становилось более чем сложной задачей.
По этой же причине пришлось вскоре отказаться от передвижения по Архангельскому шоссе. Множество легковых автомашин, маршрутных автобусов и крупнотоннажных великанов замерло на всем протяжении дороги. Кто-то покоился в одиночестве, застыв посреди свободного участка шоссе, в паре мест можно было увидеть «целующиеся» легковушки, собравшиеся друг за другом в силу остаточной инерции движения.
В крайнем правом ряду из ночного тумана выплыл покосившийся борт фуры. Ее искореженная кабина смяла в кучу несколько легковых машин. Медленно ползущий от берега в сторону центра города туман скрывал подробности страшной аварии. Но не сбавлявшему темп Соколову все равно показалось, что через разбитые окна он заметил в салонах окровавленные трупы людей.
В голове только сейчас отчетливо пронеслась мысль, что увиденный им три дня назад взрыв вывел из строя электронику не только на его корабле и полигоне, но и во всем городе. И дело тут не обошлось одной увиденной им аварией. И вообще не обошлось только авариями на городских улицах.
Отключенная аппаратура в отделениях и операционных городских больниц. Крушения самолетов и вертолетов, заходящих на посадку в аэропорт Васьково, расположенный в сорока километрах от города. А может быть, пострадал и Талаги…
Он вспомнил рассказ школьного друга, уехавшего работать врачом в столичную больницу и попавшего на смену в тот самый день, когда из-за аварии в нескольких районах отключилось электричество. Тогда на протяжении десятка часов люди вручную качали через мешки воздух больным, находящимся на искусственной вентиляции легких. До тех пор, пока не подвезли и не запустили автономный генератор.
Соколов даже завертел головой по сторонам – не видно ли где-нибудь в темноте неосвещенного города зарева от догорающего пожара разбившегося самолета. И заметил стоящую за одной из машин человеческую фигуру.
Это было так неожиданно, что капитан сперва даже не поверил своим глазам. Остановился и присмотрелся еще раз, стараясь убедить себя, что увиденное не есть игры тумана и взвинченных нервов. Но человек продолжал стоять, повернувшись к Соколову боком, ссутулившись и уронив голову на грудь. Опущенные плечи, безвольно повисшие плетьми руки.
Ощущение от увиденного складывалось дикое. Не должно быть здесь, посреди этого шоссе с кучей битых машин, такого человека. А даже если он и оказался здесь, то не должен стоять в такой позе. Хотя… черт знает, как на него повлиял стресс.
– Эй! – Капитан, сняв автомат, осторожно подошел к незнакомцу на расстояние в пять метров. – Эй! – Он повторно окликнул человека. Опять никакой реакции. Тот продолжал стоять, выказывая позу абсолютной апатии.
Соколов сделал еще несколько шагов, стараясь разглядеть встречного более подробно. Ему показалось, что в темноте блеснуло светоотражающее покрытие жилета и рукавов ветровки. Гаец или ДПСник? Знаков отличия не разглядеть…
– Эй! – Соколов повторил попытку привлечь к себе внимание. – Ты меня слышишь? Что здесь случилось?
Ответа опять не последовало. Сотрудник правоохранительных органов продолжал все так же молча и равнодушно изучать носки своих ботинок.
– Мужик! – Капитан подошел еще ближе, вскидывая автомат и беря одинокую фигуру на прицел. – Ты меня слышишь?
Расстояние между ними сократилось до пары метров. Теперь их разделял только капот автомобиля, оказавшегося машиной ДПС.
Наконец стоявший поднял голову. Повернул лицо в сторону подошедшего капитана, словно только теперь почувствовал его приближение. Уловил запах или услышал шум дыхания и звук бьющегося сердца.
На Соколова смотрели пустые, ничего не выражающие глаза. Несколько секунд полицейский смотрел. Затем медленно развернулся к нему, и в следующий миг взгляд его поменялся. Он стал осмысленным. Теперь на капитана смотрели полные страха, боли и отчаяния глаза.
– Что случилось? – Соколов опустил автомат.
В руке ДПСника оказался пистолет. Дуло уперлось в висок.
– Беги.
Грохот выстрела заглушил звук падающего тела.
Скоро шоссе стало настолько забитым, что передвигаться по нему дальше стало невозможно. Пришлось сворачивать налево и углубляться в город, снизив темп бега.
Соколов пересек Тепличный проезд и начал петлять между техническими постройками и гаражами, пробираясь к параллельной улице. Перебежав и ее, Соколов поравнялся с угловым домом, стоявшем на перекрестке, и собирался бежать дальше, когда взгляд его заметил какое-то движение на противоположной стороне. Капитан резко свернул в сторону, прижимаясь к стене и прячась за стволами деревьев, растущих возле дома.
Со стороны продуктового магазина на открытое пространство вышло несколько человек. Все они шли медленно, спотыкаясь, то и дело наталкиваясь друг на друга. Разного возраста и телосложения, одетые кто по-уличному, кто в домашнюю одежду. Пара фигур из почти двух десятков шла вообще в нижнем белье. Но всех их объединяло выражение уже виденной им полной апатии и безысходности: головы опущены на грудь, руки болтаются вдоль тела.
Налетел сильный порыв ветра. Прошелся по перекрестку и ушел дальше, ускоряясь и наращивая мощь.
Соколов подобрался. До его слуха отчетливо донесся какой-то странный стук. Ритмичный, но, вне всякого сомнения, не являющийся следствием чего-то технического. Хотя какая, к чертям собачьим, техника, если все электричество выбило нафиг?!
Звук затих. Соколов хотел уже было посмотреть в ту сторону, но в этот момент в толпе начали происходить какие-то новые движения. Несколько человек остановились и стали пытаться снять с себя одежду. Движения их были рваными и дерганными. Остальные продолжили движение, не обращая никакого внимания на раздевающихся. Тем через какое-то время удалось в той или иной степени воплотить задуманное. Каждый из них, кто раньше, кто позже, продолжил движение вслед за основной массой, выделяясь в ночи белесыми оголенными участками тел.
Вновь налетел ветер, подхватывая с асфальта брошенную одежду. Как и в прошлый раз, ушел вдоль улицы, и вновь до капитана донесся неожиданно возникший странный звук. Как будто кто-то опять начал стучать.
Соколов повернулся в ту сторону и мысленно выругался про себя: о ствол соседнего дерева били две голые человеческие ступни.
