хищно блеснули. — Рудольф, давайте без масок. Вы лично санкционировали использование сигнала Бездны, верно? Ваши люди, ваш бюджет, ваша ответственность. Если Инквизиция решит копнуть глубже…
— Замолчите! — Рудольф ударил указкой по столу. Она сломалась с сухим треском. — Я даже слышать не хочу этой грязи! Вы… вы смеете обвинять благородный род Штальберг⁈ Я потратил состояние на защиту интересов этой корпорации! Я вложил собственные средства! А вы, Кромвель, сидите здесь, в кресле, в которое никогда бы не попали без протекции моего отца, и тычете в меня пальцем⁈
— О, вот как? — Кромвель прищурился. — Забавно. А я-то думал, что сижу здесь благодаря акциям, купленным за деньги моего рода.
— Это дуэль! — прорычал Рудольф.
— Ой ли? — Кромвель заухмылялся. — Вы хотите дуэли посреди Совета Директоров? Как романтично. И как не вовремя.
— Хватит! — рявкнул барон Гельмут, тучный промышленник, отвечавший за логистику и коммерческий флот. — Вы оба ведёте себя как мальчишки! Пока вы меряетесь причиндалами, наши акции летят в пропасть!
— И я потеряла двух крупных клиентов за эту неделю! — добавила баронесса Штернхольц, глава отдел продаж.
— А пресса? — подал голос худощавый эльф с холодными глазами, виконт Лиринэль, ответственный за связи с общественностью. — Каждый день нас мешают с грязью!
Зал загудел. Голоса наслаивались друг на друга, как волны прибоя: обвинения, оправдания, требования, угрозы. Каждый хотел перекричать другого, каждый был уверен, что именно его проблема самая важная.
И в этот момент воздух в центре стола дрогнул. Лёгкое искажение тронуло пространство, похожее на марево над раскалённым камнем. Графин с водой, стоявший в центре, тихо звякнул. Иллюзии мигнули.
А потом прямо из воздуха, из ниоткуда, на полированную поверхность чёрного мрамора шагнула маленькая фигурка.
Фарфоровая кукла ростом чуть больше полуметра. Мальчик лет семи-восьми с ангельским личиком: золотые кудри, огромные голубые глаза, розовые щёчки и пухлые губки, сложенные в вечную полуулыбку. На нём были брюки-шорты и безупречно скроенный фрак в миниатюре: чёрный, с белоснежной манишкой и крохотным монокль-цепочкой. В петлице застыла живая роза, алая, как капля крови.
Архимаг Михаил. Князь Златогорский. Десятая Тень. Генеральный директор корпорации «Голем-Пром».
Зал замер. Мгновенно, абсолютно, как по команде дирижёра. Кромвель, секунду назад брызгавший ядом, вжался в кресло. Рудольф, уже готовый к дуэли, опустил обломок указки. Даже Виктор Астерия перестал крутить ручку, выпрямил спину и сел ровно.
Маленькая кукла деловито отряхнула невидимую пыль с рукавов фрака. Её фарфоровые ботиночки громко цокали по мрамору стола — цок, цок, цок — и этот звук в гробовой тишине казался оглушительным.
— Прошу прощения за опоздание, господа, — произнесла кукла.
Голос был детским, высоким, чуть скрипучим, как у старинной музыкальной шкатулки. И абсолютно, леденяще спокойным.
— Навещал одного старого друга времен академии. Точнее, его гробницу. Забавно, как быстро летит время, когда ты бессмертен.
Глава 13
Генеральный директор
Михаил Златогорский дошёл до стопки отчётов, которые Рудольф разложил перед своим местом. Голографические графики услужливо подсветили цифры.
Кукла остановилась. Голубые глаза скользнули по бумагам. Фарфоровое лицо не изменилось — оно и не могло, будучи керамикой, — но от маленькой фигурки вдруг повеяло таким холодом, что ближайший графин с водой покрылся инеем.
— Минус семь процентов, — произнёс Михаил.
Он поднял фарфоровую ножку и пнул стопку отчётов. Бумаги разлетелись веером, плавно планируя на пол.
— Семь. Процентов. — Каждое слово падало в тишину отдельным камнем. — Рудольф, ты знаешь, сколько это в золоте?
Рудольф открыл рот, чтобы ответить.
— Не отвечай. Это был риторический вопрос. — Михаил развернулся на каблучках, и полы его крохотного фрака взметнулись. — Я мог бы купить на эти деньги небольшое королевство. Заселить его послушными големами. Объявить себя монархом и жить припеваючи. Вместо этого я трачу время на то, чтобы нянчиться с вами. И что я слышу, войдя в этот зал?
Он обвёл присутствующих взглядом немигающих голубых глаз.
— «Дуэль», — процитировал Михаил. — «Раздавить». «Уничтожить». «Несчастный случай».
От него донесся звук, будто кто-то цокнул языком.
— Фи. Как грубо. Как вульгарно. Мы не гильдия убийц, господа. Мы корпорация. Крупнейшая корпорация Восточных Пределов. И вести себя должны соответственно.
Михаил развернулся к Кромвелю и зашагал к нему по столу. Цок-цок-цок. Кромвель невольно отодвинулся вместе с креслом.
— Граф, — Михаил остановился прямо напротив него. Даже стоя на столе, кукла едва доставала Кромвелю до подбородка. Но смотрела она сверху вниз. Каким-то необъяснимым образом, но сверху вниз. — Вы предлагаете физическое устранение? Подстроить несчастный случай? Какая прелесть. А вы подумали о последствиях?
Кромвель сглотнул.
— Убить Личного Мастера-Артефактора Рода Астерия, — продолжил Михаил, загибая крохотные фарфоровые пальчики. Суставы тихо поскрипывали. — Значит объявить войну Восточному Пределу. Восточный Предел — это зерно, руда, пушнина и двадцать процентов наших поставок. Война — это мобилизация, это разрушенные торговые пути, это паника на биржах. Акции рухнут на дно. Мы потеряем не семь процентов, а все семьдесят. — Он наклонил фарфоровую голову. — Вы хотите гражданской войны, граф? Или вы просто не умеете считать?
— Меня неправильно поняли, — Кромвель поднял руки. — Я вовсе ничего такого не имел в виду. Я лишь…
— Вы лишь озвучили то, что подумали все за этим столом, — отрезал Михаил. — За что я вам даже благодарен.
Он развернулся и зашагал обратно по столу. На полпути к нему подлетел дрон-марионетка, которого никто не заметил раньше: безликий слуга в сером комбинезоне, с абсолютно гладким лицом без глаз рта и ног. Летающий голем-камердинер.
Слуга достал из кармана бархотку и принялся полировать щёку Михаила, аккуратно и деловито, словно старинную вазу.
Михаил не прервал речь ни на секунду. Он продолжал шагать, пока безликий дрон тёр ему скулу.
— Виктор, — кукла остановилась напротив молодого Астерия.
— Слушаю, — Виктор старался выглядеть невозмутимо, но его рука, лежавшая на столе, чуть заметно дрогнула.
— Ваш отец, Карл, слишком торопится.
Воздух в зале стал ещё тяжелее. Виктор побледнел.
— Я…
— Не перебивайте, — Михаил поднял пальчик. — Скажите ему вот что. Если он ещё раз использует ресурсы «Голем-Прома» для своих семейных разборок без моего личного, письменного, нотариально заверенного разрешения… — кукла наклонила голову набок. — … я аннулирую ваш пакет акций. Весь. До последней бумажки.
Виктор открыл рот… А потом, передумав, закрыл и просто кивнул.
— Передам.
—
