куклой. Пусть рисуют карикатуры. Пусть анонимные аккаунты заваливают её комментариями. Доведите её до нервного срыва. Когда тыл рушится, фронт падает.
— Это… жестоко, — тихо сказал Вермонт.
— Это бизнес, барон, — отрезал Михаил. — Жестокость — это когда вас закалывают мечом. А это просто правильное управление информационным потоком.
— Если позволите, — поднял руку Кромвель. Его голос звучал задумчиво, что само по себе было дурным знаком. — У его тёщи, Агриппины Ван Клеф, непростые отношения с Сенатом. Мой род имеет влияние в Военной Коллегии. Можно организовать проверку Седьмого Легиона… поставить под сомнение её командование. Если генеральша будет занята собственными проблемами, она не сможет прикрывать зятя.
Михаил склонил голову.
— Неплохо, Кромвель. Видите, вы умеете думать, когда не размахиваете саблей. Действуйте. Но аккуратно. У Агриппины ван Клеф Девятая Тень и скверный характер. Не хватало ещё, чтобы она пришла сюда лично и расплющила этот красивый зал вместе со всеми нами.
По залу прокатился нервный смешок.
— Баронесса Штернхольц, — продолжил Михаил. — Проработайте будущие скидки и акции для Легионов. Если ван Клеф попытается выйти на военный рынок, он должен упереться в стену из наших демпинговых цен.
— Это съест маржу, — скривилась баронесса.
— Временно. Когда конкурент будет устранён, мы вернём цены. С процентами.
Штернхольц кивнула, делая пометку в блокноте.
— Ну что ж, — Михаил хрустнул суставами и поднялся. Безликий слуга тут же убрал заводной ключ и отступил в тень. — Подведём итоги. Рудольф, ты остаёшься на посту. Но твой оклад урезан на девяносто процентов до полного возмещения убытков.
Рудольф дёрнулся, как от пощёчины.
— Девяносто⁈
— Считай это мотивацией. — Михаил поправил монокль. — И ещё одно, Рудольф. Это самое важное. Узнай, кто он, этот Маркус Ван Клеф на самом деле. Я хочу знать его настоящее имя. Его прошлое. Всё.
Он постучал по столешнице фарфоровой ножкой.
— Виктор, — кукла повернулась к младшему Астерия. — Приложите с отцом все усилия, чтобы Альвор пересмотрел своё поспешное решение. Пусть отзовёт покровительство.
Виктор медленно кивнул.
— Это будет непросто. Сами понимаете. Для Альвора он теперь святой. Спаситель дочери, — Виктор вздохнул. — Но мы… постараемся открыть ему глаза.
— Постарайтесь, — согласился Михаил. — Очень постарайтесь.
Он замолчал. Потом сунул фарфоровую руку в карман фрака и достал маленький предмет.
Ядро Души. Древнее, потемневшее от времени. Металлический цилиндр, покрытый рунами, которые давно перестали светиться. Мёртвый, пустой.
Зал замер. Все смотрели на Ядро с тем выражением, с каким смотрят на гранату с выдернутой чекой.
Михаил поднял его к свету и покрутил в пальцах. Поднёс к носу и втянул воздух.
— Пахнет пылью той эпохи, когда города сжигали взглядом, — произнёс он тихо, почти нежно. — Когда маги были богами, а боги были магами. Когда мир был молод и бесконечно опасен.
Он опустил Ядро и посмотрел на Рудольфа.
— Принеси мне образец его маны. Мне всё равно как. Царапина, капля масла из его суставов, пылинка с его верстака. Что угодно, но с его магическим отпечатком. Я хочу попробовать её на вкус.
Михаил снова поднял мёртвое Ядро. Голубые фарфоровые глаза смотрели на него с выражением, которое на живом лице можно было бы назвать… тоской?
— Возможно… этот Забытый… наконец-то поможет мне оживить эту игрушку, — прошептал он.
Потом щёлкнул пальцами… и исчез. Просто растворился в воздухе без вспышки, без хлопка. Только крохотная чашечка осталась на краю стола да лёгкий запах дорогого одеколона.
Тишина длилась ровно три удара сердца. Потом Рудольф тяжело опустился в кресло, достал из внутреннего кармана платок и вытер лоб.
— Вы слышали Генерального, — произнёс он глухо. — Объявляем тендер на закупку грязи. Самой отборной грязи на ван Клеф.
Лиринэль хмыкнул.
— Грязь — наш профиль, — сказал он.
— Это ещё мягко сказано, — пробормотал Кромвель, разглаживая помятый воротник. Его руки всё ещё подрагивали.
Штернхольц составляла список скидок. Барон Вермонт подливал себе воду из графина трясущимися руками.
И только Виктор Астерия сидел неподвижно, глядя на то место на столе, где минуту назад стояла фарфоровая кукла. На его лице застыло выражение человека, который понял, что на кону стоит нечто большее, чем просто деньги и карьера.
Заседание Совета Директоров корпорации «Голем-Пром» закончилось. Но война только начиналась.
Валериан. Временная мастерская. Восточное крыло поместья Астерия.
Я стоял над верстаком, выпиливая заготовку грудного блока для будущего тела Артемии. Мифрил поддавался неохотно, зато стружка летела красиво — серебристые спирали, мерцающие в свете магических ламп.
— Апчхи!
Чих вышел неожиданным. Хотя ни легких, ни слизистых оболочек у меня не было. Опять фантомные чувства разыгрались?
— Апчхи!
— Будь здоров, хозяин! Ты бы поосторожнее, — Арли, сидевшая на краю стеллажа и болтавшая ногами, лениво повернула голову. — Если у тебя отвалится голова, это будет эпичный контент, но прикручивать её обратно мне лень. Кстати, ты же помнишь, что не умеешь чихать? У тебя там даже дырок подходящих нет.
— Это опилки, — буркнул я, смахивая с лица мифриловую пыль. — Попадают в сенсоры и вызывают ложный рефлекс.
— Ага. Конечно. А ещё говорят, чихают, когда кто-то о тебе говорит. Может, тебя сейчас обсуждает дюжина зловещих стариков в дорогих костюмах? Делят твою шкуру? То есть… кору? Ну ты понял.
Я промолчал, потянувшись за штангенциркулем.
— А может, у тебя появился тайный поклонник? — не унималась Арли. — Или тайная поклонница? Или целый фан-клуб?
— Арли, у меня нет поклонников.
— Ну не скажи! После стрима из дворца просмотры всех видосиков с твоим участием подскочили на двенадцать процентов. Появился даже хэштег «УсатыйНянь». Народ делает фанарт! — Она хихикнула, глядя в планшет. — Тебя рисуют с младенцами на руках. С усами. И в кружевном переднике.
Я замер.
— А ещё набирает популярность фанфик «50 оттенков смазки», — добила она. — Рейтинг 18+. Хочешь зачитаю отрывок? «Его холодные пальцы сжали её вибрирующую гайку, словно ключ на двенадцать…»
— АПЧХИ!!!
Штангенциркуль вылетел из моей руки, со свистом отрикошетил от стены и вонзился в деревянную балку — ровно в сантиметре от уха Арли. Древко инструмента всё ещё мелко дрожало.
Арли даже не моргнула. Только скосила глаза на вибрирующий штангенциркуль, потом снова посмотрела на меня.
— Поняла, — кивнула она. — Критика принята. Автору передам, что сюжет тебя не зацепил. Но хэштег «ШтангенциркульСмерти» я всё-таки запущу.
