который Ульцискор наверняка потратил, чтобы получить нам этот доступ и сохранить всё в тайне. «Полагаю, всё в порядке, Септим?»
Губы стражника кривятся, она обменивается взглядом с напарником, а затем более тщательно проверяет наши документы, но они безупречны, а пропуск не вызывает возражений. «Прошу прощения, Катен. Кого вы хотите видеть?» Она уже знает ответ.
[]«Ланистию Сципио».
«Северный 122. Первый этаж.» Не нужно заглядывать в журнал. «Маркус покажет дорогу».
«В этом нет необходимости. Моя мать сопроводит меня в качестве наблюдателя от Военного ведомства. Мы здесь только поговорить», — добавляю я искренне.
Хмурый взгляд стражника говорит, что она мне не верит. И почему должна? Слухи уже наводняют Катен. Ланистия — женщина, пытавшаяся убить меня. Военный Секст, решивший убить Домитора Академии после его перехода в Управление. Неважно, что это произошло у всех на виду. Неважно, что такой способ не имел бы никакого смысла, если бы таков был её умысел. Неважно, что я уже неоднократно подчёркивал всем, кто готов слушать: я не думаю, что это связано с политикой. Напряжение между тремя сенаторскими фракциями в городе и без того было почти осязаемым. Теперь оно близко к взрыву.
Но стражник — всего лишь стражник. Септим, которая понимает: у неё нет ни возможности, ни полномочий остановить Релуцию, даже если бы она решила, что может остановить меня. «Путь обозначен указателями. Прошу постучать по возвращении.» Она отпирает внутреннюю дверь.
Я беру предложенный ею фонарь, и мы начинаем спускаться по лестнице.
«Ну, это было просто.» Релуция сбрасывает пустое выражение лица, как только дверь захлопывается за нами. Пугающе быстро она умеет его надевать и снимать. «Знакомая обстановка, Дьяго?»
Я не отвечаю. Это имя вызывает у меня волну паники, хотя мы здесь совершенно одни. Но она права. Моё прошлое отражается от этих стен.
Убедившись, что задеть меня ей не удастся, молодая женщина улыбается. «Ну же. Не будь таким молчаливым; я умираю поговорить с тобой со времён Колонн Авроры. Есть идеи, почему Ланистия на тебя напала?»
«Я бы не оказался здесь, если бы знал.» Я бросаю на неё взгляд. «А ты?» Подозрение, которое я не мог не испытать, учитывая последствия, — при всей кажущейся маловероятности причастности Ангвис.
«Нет».
Я киваю, тщательно следя за выражением лица. Ланистии и Ульцискору по дороге на Колонны Авроры я рассказал всё о Лабиринте, в том числе о том, что говорили мне мёртвецы, преследовавшие меня при выходе из него. Заверши путь, воин. Релуция, насколько я знаю, не осведомлена об этой части моего времени в Юдициуме. И я хочу, чтобы так и оставалось. «Именно поэтому ты убедила Ульцискора послать тебя?»
[]«Убеждать особо не пришлось. Люди уже злятся, что она не в Саппере; если он придёт навестить её, это будет выглядеть ещё большим привилегированным отношением. Нет. Признаюсь, мне самой было любопытно, но дело в том, что это может быть единственной возможностью поговорить наедине в ближайшее время».
Ничего неожиданного. Появление Релуции на Колоннах Авроры означало, что она хотела связаться, а чрезмерная опека Управления с тех пор сильно затруднила частные встречи. «Как огорчительно. Что мне нужно сделать?»
Релуция закатывает глаза. «Не для меня; мне нужно уехать на некоторое время. С тобой свяжется кто-то другой из Ангвис. Высокий. Худой. У него шрам вот здесь.» Она проводит пальцем линию от лба до подбородка.
Я провожу пальцами по влажному каменному стену. «Значит, ты специально пришла сказать мне, что кто-то другой будет говорить мне, что делать?» Я тяну время; я мгновенно узнаю это описание. Я видел его с Релуцией на Фестивале Плетуны, разговаривал с ним на Юдициуме. Именно он способен каким-то образом перемещаться сквозь пространство.
«Несмотря на то, как доверчив ты, как мне известно? Да».
Это справедливо; без её описания я мог бы использовать подозрения к другому контакту Ангвис как повод не подчиняться. И всё же. Что-то в том, как она это говорит. Что-то в том, как она смотрит вперёд, не обращая внимания на мою реакцию.
«Что он попросит меня сделать?»
— Не знаю. Именно поэтому он и спрашивает. — Может, это я ищу скрытый смысл, но в её тоне чувствуется лёгкое безразличие, словно тонкий лак. Пауза, и затем она добавляет: — Хотя он сказал, что ему нужен именно ты.
Вот оно. Сказано небрежно, но ради этого она и пришла. Человек из Юдициума явно выбивался из рядов Ангвиса, несмотря на то, чем занимался, — относился к ним пренебрежительно и слишком охотно раскрыл мне их план. Она пытается понять, чего он хочет от меня.
— Ну что ж. Если только ему не нужно, чтобы я исчезал и появлялся так же, как он, думаю, меня это устроит.
Еле заметное движение в шаге Релуции. — Значит, вы встречались.
— Он говорил со мной во время Юдициума. — Я неловко пожимаю плечами. — Он сказал, чтобы я молчал, — лгу я, — но у него явно не было вида человека из Ангвиса.
— Вот как?
— Он назвал тебя своей «маленькой революционеркой». Сказал, что ты просто выполняешь приказы и «мечтаешь слишком мелко».
Релуция фыркает. — Не играй в игры, Диаго. Это плохо кончится.
— Я и не играю. Слушай — мне не нравится моё положение, но ты же должна видеть, что я его принял. Я сделал то, что вы хотели. Победил в Юдициуме. Бросил Военное ведомство и выбрал место в Катене, хотя мог уехать в Жатьер, как я и хотел. Теперь моя судьба и судьба Ангвиса переплетены. Поэтому я говорю тебе это, потому что нет никакого смысла скрывать, и меня беспокоит, что этот человек, которого ты хочешь, чтобы я слушал, действует в одиночку. — Тихо и быстро. Стараясь передать и искренность, и срочность. — Он рассказал мне весь план, понимаешь. Оставить кого-то из своих, чтобы его поймали после нападения, — так они могли намекнуть на причастность Иерархии. Посеять больше раздора в Сенате, дав понять, что кто-то пытается лишить Религию контроля над Академией. Но для него всё это звучало как игра. Как какое-то развлечение на потеху себе.
Молодая кудрявая женщина молчит несколько секунд — только слабое капанье воды и эхо наших шагов.
— Это хорошо знать, — произносит она наконец. В её голосе твёрдость — я не могу понять, то ли она сомневается в моих словах, то ли это связано с человеком, о котором мы говорим. — Но давай буду ясна, Диаго. Он
