— Успокойтесь, илая, а то на вас лица нет! Алоринель действительно пользуется у сверстников и даже тех, кто старше уважением и имеет большое влияние. — Подошёл ко мне Арзул, вместе с тенями слышавший весь разговор. — Вы его здорово направили! Явно у него теперь другие цели и задачи. А он для многих ориентир. Если он остался, то и другие не уйдут. А твои речи, даже в пересказе до костей проберут. Я бежать на подвиги не собирался и то, вон мурашки бегают.
— Спасибо, Арзул. Как представлю, что было бы не скажи мне Алора о своём сыне, или отложи я его поиски хоть на десять минут! — честно призналась в своих мыслях.
— Говорят, у нашей правящей была дочь. Лаймириль. Её отцом был дроу из второго дома. Девочка отличалась силой не только тела, но и ума. Говорят также, что спорить с ней опасались даже илаи из совета дома. — Задумчиво глядя в потолок, рассказывал кузнец. — Не смотря на то, что сама Ильрейс не могла ей противостоять на тренировках, защищать титул наследницы Лаймириль отказалась. Её постоянно видели с маленькими племянницами Айриль и Мириэль. А потом она и вовсе ушла в Пограничную стражу, всё хотела понять, причину проклятья этого мира, как его снять и что за твари лезут к нам через разлом. Откуда они, что им надо? Хотя чего не понятного? Живут в недрах и лезут наверх. И больше её никто не видел. И не слышал о ней. А много лет спустя, неизвестная девушка защищает титул наследницы. И когда мы потеряли надежду, появляешься ты, удивительная дроу с пламенем в волосах и сердце. И хотя, все видят, как ты можешь убивать, побеждать ты предпочитаешь словом. Забавные совпадения, да?
— Ну, всё, раскрыл тайну века! — отшутилась я вместо прямого ответа. — И чего же ты хочешь за свое молчание, о великий раскрыватель секретов?
— Ну, это смотря на то, всех ли ты вот так убедить в том, что тебе нужно, можешь? А то тут одна дроу категорически не хочет продолжать свой род. Представляешь? — в том же шутливом тоне, но с очень важным для него самого смыслом ответил мне кузнец.
— Как это не хочет? А как же долг перед домом? Ардига, иди сюда! — позвала я чуть притормозившую у поворота дроу. — Поговорим?
— Ага, счаз! Идите-ка вы, илая, со своими разговорами! А у меня, вон, пауки ещё не глажены. Они, оказывается, очень обниматься любят, как выяснилось. — Дроу как-то быстро исчезла в темноте переходов.
— Меня тоже можно погладить! Я, может, тоже обниматься люблю. — Проворчал ей в след Арзул. — Принцесса, вы ведь знаете, почему она так…
— Приняла, такое решение? — уточнила я вопрос Арзула. — Догадываюсь. Думаю, ей нелегко это далось.
— Она считает, что недостойна продолжения, что передаст только слабость! — вдруг с какой-то горечью выдал кузнец. — Вот ты, считаешь её слабой?
— Давай я лучше отвечу по-другому. — Я намеренно не обратила внимания на его "ты". — Может быть, Ардига и уступает или уступала в силе, мастерстве и подготовке кому-то там. И её место старшей личной звёзды правящей ею выстрадано и вырвано у судьбы зубами. Но вот в том-то и дело, что её верности может позавидовать любой! А силы её духа хватит на пятерых наследниц! Поэтому, о какой слабости речь? Если надо будет, я ей отбор среди самцов устрою! Выберет себе самого-самого.
— Не получится у тебя отбора, принцесса. — Выдал мне этот бугай.
— Это почему? — удивилась я.
— Кандидатов не будет. — Уверенно сказал он.
— С чего это вдруг? Ардига красивая, умная, достойная дроу, пользующаяся доверием правящей и уважением остальных…
— Кандидатов не будет! — рявкнул кузнец, и замер, сообразив, что наорал на наследницу.
— Успокойся! — рассмеялась я от озадаченного вида мужика. — Не будет, так не будет! Но согласись, Ардига заслуживает, чтобы не только она думала о доме, но и дом подумал о ней?
Оставив кузнеца размышлять над ответом, я направилась в госпиталь. На полпути на меня налетел разыскивающий меня Зайкиль.
— Илая, илая, там это… Этот… Встаёт! — выдал мне помощник.
— Там это где? — уточнила у запыхавшегося вестового я.
— В госпитале! Этот, зеленоглазый, вскочил, клинки требует! Стоит, шатается, но клинки ему дайте! — возмущался Зайкиль. — Я ему, лежи доходяга, а он мне, я чувствую… Да кто ж ему чувствовать не даёт! Я его спрашиваю, почему он не может чувствовать лёжа? Тут второй, который самый побитый, в себя пришёл и говорит, что он мол, менталист, и знает, что илае, которой они принадлежат, нужна помощь. Ну и всё, зеленоглазый упёрся, что он пойдёт служить своей илае. Какое ему "служить"? Только-только же спина подживать стала! Может его ваш паук принудит поспать?
Пока Зайкиль прямо на ходу объяснял мне, что происходит в госпитале, мы дошли. Стоило мне войти, как я воочию увидела весь устроенный беспредел.
Только Зайкиль мне всего не рассказал. Воевать собирались все! Включая Лютого, который даже на утренних тренировках гонял меня только словесно. Но сейчас встретил меня уже в костюме тени и застегивая доспех.
— Таак… — протянула я. — И куда, разрешите мне узнать всё это шатающееся воинство собралось? Насколько помню, здесь оставались только самые пострадавшие и свежепобитые, это я о тебе Ясмин! Пока вы не будете абсолютно здоровы, я близко никого из вас не подпущу к линии обороны! Зайкиль, попроси позвать ко мне Алоринеля и Ранеля! Скажи, что они оба мне нужны.
Глава 32.
Интерлюдия.
Он.
Я давно понял, что тьма бывает разной. Холодной, колючей, наполненной безразличием или злобой. И вдруг оказалось, что тьма может быть наполнена теплом, сотнями других эмоций. Озабоченностью, решимостью, переживаниями.
В моем новом доме тьма была теплой и ласковой, насыщенной красками различных эмоций. Что-то светлое, тёплое здесь не мелькало редкими тайными эпизодами, как в моём родном доме. Наоборот, привычные мне эмоции клубились мелкими кляксами на большом и ярком полотне.
Я чувствовал затаившуюся ненависть, мгновенной горечью отдавала похоть… Но её тут же смывало волной любопытства и решимости. Не трусливым желанием спасти собственную шкуру, не корыстным "лишь бы не меня"! А общей тревогой за весь дом!
Даже отголоски далёкой физической боли, что доставали меня даже в беспамятстве, не могли заглушить восторга от такого букета самых разных эмоций! Словно кто-то сдернул повязку с глаз, которую ты носил всю жизнь! А ещё я искал знакомое ощущение морозной свежести, желая хоть издалека коснуться чувств своей новой госпожи.
Она появилась внезапно, когда я уже отчаялся её найти. Как солнце вспарывает тьму каждый восход, так и её чувства манили к себе. Усталость, тревога, решительность и тепло искренней привязанности. Она то приближалась ко мне, то удалялась. Казалось, каждую секунду своего времени она занята. И я не мог не удивляться тому, как открыто и щедро она делится своими эмоциями, как богата на чувства её душа.
Сам себе я казался пауком, что тонкой паутинкой касается крыльев яркой птахи, понимая, что это единственное, что ему дано. Я настолько погрузился в наблюдение за своей госпожой, что не сразу понял, что мягкое касание к воспаленной ране и лишняя тяжесть на спине не плод моего воображения, а тот самый паук, которого я видел рядом со своей госпожой.
Странное дело, в её душе столько света, а в питомцах самое страшное существо мира дроу. Даже такой маленький как сейчас, он вызывает панику у матриархов.
Лёгкий, почти неощутимый укол в шею, и боль от раны затихает. Вместо горящего следа от вырезанной кожи, ощущение лёгкой прохлады и небольшого покалывания.
— Дзен, а ну, слазь оттуда! Не дай Прядильщица помрёт, а скажут, что ты виноват! — раздается надо мной мужской шёпот. Чувствую, как по спине быстро перебирает лапками паук госпожи. — Что такое? Не помрёт? Дзен, что ты от меня хочешь?
— Да чего непонятного! — раздается другой, более грубый голос со стороны. — Слепой что ли? Не видишь, что он рану чистит? Возьми чистый кусок паутины и вон посмотри, там, в чаше должен был быть отвар для промывки ран. О! Ранель, тащи-ка этому недотёпе поближе.
