моде.
Он поднес колбу к анализатору на столе. Луч света просканировал содержимое, и в воздухе развернулись графики и сложные рунные цепочки.
— Структура хаотична, — прокомментировал Лиринэль, изучая данные. — Элементы Бездны, цифровая магия, следы привязки к душе… Хм. Кассиан, ты идиот, но ты полезный идиот. Ты принес мне кое-что интересное.
— Что это?
— Это улика. Сигнатура этой дряни уникальна. Если прогнать ее по базам данных списанного оборудования или регистраций древних артефактов…
Эльф забегал тонкими пальцами по клавиатуре терминала.
— Поиск… Поиск… Ага.
На экране высветилось досье. Старое, пыльное досье.
«Регистрация МагКомпа модели „Гном-3000“. Владелец: Маркус фон Линт (ныне Ван Клеф). Статус: Списан, модифицирован кустарным способом».
Лиринэль откинулся в кресле. Его губы растянулись в улыбке, от которой даже черепу-пепельнице стало не по себе.
— Бинго.
— Ван Клеф? — переспросил Кассиан. — Этот деревянный выскочка?
— Он самый. Наш герой использует одержимые техно-магические сущности. Несертифицированные и опасные. Способные уничтожать инфраструктуру. Это уже не просто нарушение правил, это…
Лиринэль встал и подошел к экрану, имитирующим вид на Аргентум с высоты. Гнев ушел, уступив место холодному, змеиному расчету.
— Это пахнет техноересью высшей пробы, Кассиан. Инквизиция за такое сжигает на месте, без суда и следствия. И потом еще выставляет счет за дрова родственникам.
— Мы напишем донос? — с надеждой спросил некромант, видя шанс спастись.
— Донос? — Лиринэль поморщился, словно ему предложили съесть лягушку. — Фи, как скучно и банально. Донос — это бумага. Ее могут потерять, замять, выкупить. Особенно с учетом покровительства Астерия. Нет. Нам нужно шоу. Чтобы даже сам князь не спас свою игрушку.
Он вернулся к столу и взял из стопки плотный конверт кремового цвета с золотым тиснением.
— Скоро состоится ежегодный Благотворительный Бал «Золотая Шестеренка». Главное событие сезона. Весь высший свет Аргентума, пресса, меценаты, Инквизиторы… Идеальная сцена для трагедии.
Он взял перо с золотым наконечником и обмакнул его в чернильницу.
— Мы вытащим их на свет. Мы пригласим героя и его жену. Мы дадим им почувствовать себя победителями, позволим купаться в лучах славы. А потом… потом мы публично вытащим все их грязное белье…
Лиринэль размашистым, каллиграфическим почерком вывел на конверте: «Семье Ван Клеф».
— И когда его проклятая техника даст сбой, когда этот черный ужас вырвется наружу в бальном зале… Я уничтожу его репутацию лично. И никто, даже князь Альвор, не посмеет вступиться за техноеретика.
Он запечатал конверт сургучом и с хрустом вдавил в него печать с гербом «Голем-Прома».
— Отправьте это с курьером. Самым вежливым курьером, который у нас есть. И подготовьте мой парадный костюм, Кассиан, раз уж вам теперь все равно нечего делать. Мы идем на бал, и это будет незабываемый вечер.
Утро в особняке Ван Клеф началось с аромата свежего кофе и хруста тостов. Я сидел за столом и просматривал сводку с биржи, с удовлетворением отмечая, что акции «Голем-Прома» просели еще на полпроцента.
Напротив меня Лира с решительным, но бледным лицом намазывала джем на булочку. Да с такой яростью, словно пыталась ее раздавить или зарезать.
— Они не посмеют, — говорила она, и нож в ее руке опасно звякал о фарфор тарелки. — После того что Гномик сделал с их зомбо-ботами, они должны забиться в норы и дрожать!
— Они не дрожат, Лира, а перегруппировываются, — заметил я.
В этот момент двери распахнулись, и в столовую вошла Пина-МК1. Моя четырехрукая горничная держала на серебряном подносе плотный конверт кремового цвета.
— Корреспонденция, Хозяин, — проскрежетал ее речевой модуль, который явно требовал смазки. — Курьер был настойчив и пытался улыбаться, но протокол безопасности определил улыбку как фальшивую с вероятностью девяносто девять процентов. Я вежливо выставила его за дверь вместе с дверью.
— Вместе с дверью? Серьезно? — уточнил я.
— Шутка для социальной разрядки, Хозяин. Дверь цела, а курьер лишь частично.
Я взял конверт из тяжелой бумаги с золотым тиснением. Его украшал герб в виде шестеренки, опоясывающей земной шар.
— «Ежегодный Благотворительный Бал 'Золотая Шестеренка»«, — прочитал я вслух. — 'В честь инноваций и прогресса. Приглашаются ИМП Маркус Ван Клеф и его супруга Лира Ван Клеф».
Лира побледнела настолько, что ее веснушки стали казаться темными пятнами.
— Нет, — выдохнула она. — Маркус, это ловушка. Они хотят вытащить нас на свет и добить, поэтому я не пойду. Они меня съедят!
Я повертел приглашение в руках, от которого пахло дорогим парфюмом. И, возможно, ядом. Психологическим.
— Это не просто ловушка, а украшенный цветами эшафот, — задумчиво произнес я. — Лиринэль решил сыграть по-крупному. Если мы не придем, то прослывем трусами, а если придем, станем мишенями.
— Тогда мы не пойдем! — Лира вскочила и опрокинула стул. — Скажем, что заболели магической ветрянкой или что дом опечатан инквизицией!
— Нет.
Я встал, подошел к ней и взял за холодные руки.
— Мы пойдем и будем улыбаться. На этом балу соберутся не только прихвостни «Голем-Прома», но и послы из Железных Кантонов и представители Торговой Лиги. Там будут люди с деньгами, которые не зависят от местных интриг. Это наш шанс выйти на имперский уровень. «Голем-Пром» хочет устроить нам публичную казнь? Отлично, мы превратим ее в публичную коронацию.
Лира смотрела на меня с ужасом.
— Но… но я не готова… — прошептала она. — После всей этой… грязи в сети они будут смотреть на меня как на прокаженную…
— Они будут смотреть на тебя как на королеву, — твердо сказал я. — Потому что я сделаю так, что они ослепнут от твоего сияния.
Я достал из кармана маленький бархатный мешочек.
— Посмотри. Из этого сделаем тебе новое платье.
Лира дрожащими пальцами развязала шнурок и увидела внутри невесомую, переливающуюся ткань, словно сотканную из лунного света и утренней зари.
— Живой шелк… — прошептала она. — Маркус, это же безумно дорого!
Ну разумеется. Из этого же материала я сделал волосы для княжны Артемии. Альвор великодушно разрешил забрать остатки.
— Я добавил в плетение немного Хаоса и эссенции хамелеона, поэтому платье будет менять цвет в зависимости от твоего настроения. Если ты испугаешься, оно станет нежно-голубым и успокаивающим, а если разозлишься, то вспыхнет багрянцем. Это не просто наряд, Лира, а броня и демонстрация. Пусть видят, что мое мастерство сделало мою жену самой красивой женщиной в зале.
Она прижала ткань к груди, и в
