взглядом. – Я и без вида ваших слёз знаю, что и как. Также и вы. И то, – он сделал паузу, чтобы отдышаться, – что в тебе зарождается гнев и непринятие нашей судьбы, говорит… о том… Что мать права. Не стоит меня никому… из вас. Видеть.
– Хватит спорить, – сама не ожидала, что мой голос прозвучит так натянуто. – Ты, – подступила к Самуилу, – принеси воды, у князя на лицо обезвоживание. И бинты. И ткань для холодного компресса, он ведь полыхает, как печь!
– Но… – хотел что-то возразить Самуил, однако, поймав мой взгляд, замолк и, не успела я ничего понять, как исчез за окном в утренней синеве.
Возражения же Рагуила я предвосхитила тоже, едва ли не прикрикнув на него:
– На меня ваши клятвы и прочее наверняка не имеют влияния. Поэтому либо терпи, князь, либо гони прочь сам, без ожидания моего решения.
– Решения? – хоть уже наверняка всё понял, вопросительно изогнул он бровь.
– Быть мне твоей женой или нет, – отозвалась я тихо, невольно отводя в сторону взгляд и зябко ведя плечами.
Вопреки ожиданиям, в ответ князь промолчал.
Вместо слов на пол снова сорвалось несколько тяжёлых капель крови, разгоняя повисшую тишину, заставляя меня мелко вздрогнуть и приблизиться к дракону в желании снять с него рубаху и осмотреть.
Князь не сводил с меня пытливого, внимательного взгляда, бледнея с каждой секундой. Но не препятствовал, плотно сомкнув губы и сминая простыни, вонзая в них заострённые ногти в попытке стерпеть боль беззвучно.
Однако, только пальцы мои, ледяные от волнения, подцепили край рубахи, по коридору пронеслось эхо тяжёлых шагов.
Шагов, которые я уже никогда не спутаю ни с чьими другими.
Гертруда.
– Я так и знала! – бесцеремонно распахнула она дверь, заставив князя болезненно покривиться от ударившей в лицо полосы оранжевого света. – Не смей осквернять моего племянника, кто тебе право давал? Хочешь навлечь на всех нас беду?
– Тётуш... – голос князя, такой тихий в этот момент и слабый, просто растворился в скрипе половиц и её пыхтении.
А затем и в звуке захлопнувшейся двери, когда меня, больно схватив за плечо, выволокли в коридор и, встряхнув, буквально приставили к холодной стене, нависнув надо мной горой.
– Итак, – выдохнули мне прямо в лицо, – слушай внимательно…
И я приготовилась слушать, блуждая по ней взглядом, невольно удивляясь столь своеобразной для их рода внешности.
Глава 6
Нос картошкой, маленький лоб с бороздками морщинок, хотя на вид ей было лет сорок или около того, тонкие губы и веснушки. Грушевидная, высокая, какая-то вся громоздкая, волосы стянуты в высокий пучок на затылке, что лишь подчёркивало угловатость лица и тяжёлый тёмный взгляд из под нависших кустистых бровей.
Гертруда смотрела на меня так уничижительно, что вся моя робость и страх, что я невольно ощутила в первые мгновения, бесследно улетучились, уступая место нарастающему гневу, что лишь креп под звук её гулкого голоса:
– Завтра будет свадебная церемония. Я не все они, – потрясла она рукой, указывая куда-то в сторону на воображаемых «они», – нянчится ни с кем не собираюсь! Скажешь «нет» и пойдёшь, куда глаза глядят, силы никто тратить не станет, чтобы домой тебя отправить, уж я то прослежу! На князя не смотри, не тронь, пусть достойно покинет нас, как и полагается воину. Выспись, поди, круги вон какие под глазами! А после тебя всему научим: как за домом следить, что готовить для семьи, как к кому обращаться и себя вести. Справишься, будет тебе честь, все к тебе по-доброму относиться начнут. Иди, – наконец отстранилась она от меня с видом таким, будто исполнила долг и великодушно указала мне направление, – иди-иди, не перечь!
И буравила меня в спину взглядом, когда я шла, забыв все слова из-за её напора и нелепости происходящего.
Однако далеко я не ушла, спряталась за углом, дождалась, пока шаги Гертруды растворяться в конце коридора и упрямо вернулась к князю. Точнее, подёргала за дверную ручку…
– Князь? – ухом прислонилась к двери. – Тебя замкнули.
В ответ тишина.
– Если бы ты мог как-то открыть… – голос мой дрогнул, я понимала, что вряд ли он способен подняться на ноги.
– Я могу, – будто из темноты возникла за моей спиной лёгкая фигура Самуила, что прижимал к себе чёрную плетёную корзину со всем, что я недавно поручила принести, и передал её мне, после чего легко толкнул дверь.
– Как так? – я уверена была, что не видела в его руке ключа.
Ответил мне сам князь:
– У Самуила дар открывать любые замки… Оставьте меня.
На последних его словах мы с парнишкой обменялись красноречивыми взглядами, судя по всему, без лишних слов став командой. И я перешагнула порог.
Адреналин виной или усталость, но растеряв нерешительность и страх, я присела прямо на краю кровати, корзину с вещами поставив рядом на стул. Смочила мягкую, напоминающую вату белую ткань водой из принесённого Самуилом кувшина и приложила князю на лоб, заставив того сначала замереть, а затем блаженно расслабиться, прикрывая веки.
– Лекарь его не смотрел? – прощупав пульс и обнаружив, что бьётся сердце дракона с бешеной скоростью, подняла я взгляд на Самуила.
Тот отрицательно качнул головой:
– Брат крыло потерял. Полностью, понимаешь, дева? Не выживают драконы без крыльев…
– А второе?
– Цело, – снова сел он на подоконник, подобрав под себя ноги. – И всё же издревле известно – отрубить хотя бы крыло, означает драконью казнь. Сама судьба, считают все вокруг, распорядилась так…
– Говорят, – шёпотом отозвался князь, не открывая глаз, – будто боги не ожидали, что семья наша так долго будет держать… весь мир. На своих… плечах. Вот и…
– Вставляют палки в колёса, – договорил за него Самуил, отводя в сторону печальный взгляд больших, чистых глаз. – Но я не верю в этих богов.
– Не говори так, – попытался привстать князь, однако я мягко надавила ему на плечи, пресекая безумные действия. – Не позволяй… сердцу. Черстветь.
И пока он отвлекался на братишку, я
