стал тише, почти шепотом. — Которое ты нашла в библиотеке.
Аса дернулась, но сестра держала крепко. Смотрела в глаза, и в её взгляде, мутном, затуманенном слезами, плескалось то, что Аса видела в зеркале, когда думала о побеге. Надежда.
— Он согласен на то, что мы перекинем заклинание на него, — выдохнула Таймила. — А потом мы сбежим. Вместе. Ты, я, он. И мой… — она запнулась, провела рукой по животу, и в этом жесте было столько нежности, что у Асы перехватило дыхание. — И мой ребёнок.
Тишина. Только где-то далеко, за стенами казармы, слышались крики старших учеников, лязг оружия, топот ног. Жизнь, которая шла своим чередом, равнодушная к тому, что здесь, в узком проходе между стеной и штабелями рассохшихся досок, решалась судьба.
«Дура!» — взорвалась Аса. Жест вырвался сам собой, резкий, рубленый, едва не задев сестру по лицу. — «Дура, каких свет не видывал! Он просто сказал тебе то, что ты хотела услышать, потому что ему нужен твой… потому что ему…»
Она не договорила. Не могла. Слова застревали в горле, в пальцах, в каждой клетке тела, которая кричала, что это ловушка, что так не бывает, что нельзя доверять.
Но Таймила смотрела на неё. И в её глазах не было сомнения.
— Я чувствую его запах, Аса, — сказала она тихо. — Он не врет.
Она помолчала, и голос её, дрожащий, срывающийся, стал ещё тише.
— Он пахнет любовью, сестричка. И желанием защитить. Ты же знаешь, запах не обманешь.
Эти слова, которые она сама говорила сотни раз, которые были её оружием, её правдой, её единственной верой в этом мире лжи, вдруг ударили под дых, вышибая воздух.
«Ты уверена?» — спросили её пальцы, медленно, почти обреченно. — «Абсолютно?»
Таймила кивнула. Один раз. Коротко.
«Хорошо», — сказала Аса. — «Если он не врет… если он действительно готов… Тогда побег планируем на завтра. Ждать нельзя»
Таймила шагнула к ней, обняла, прижалась щекой к её плечу, и Аса, которая не умела обнимать, которая разучилась это делать много лет назад, вдруг почувствовала, как её руки сами собой поднимаются, ложатся на спину сестры, сжимаются в ткани её рубашки.
— Спасибо, — прошептала Таймила. — Спасибо, Аса.
Она не ответила. Просто стояла, прижимая к себе сестру, и чувствовала, как внутри, там, где была пустота, разгорается что-то горячее, липкое, от чего трудно дышать.
— Если он врет, — прошептали её губы беззвучно, — если он нас предаст, я убью его. Своими руками.
Она не знала, услышала ли её Таймила. Да и какая разница.
«Дура, — подумала она снова, но в этот раз в мысли не было злости. Только усталая, почти нежная безнадежность. — Какая же ты дура, Тайми».
Но внутри что-то добавило тихо, почти неслышно: «А если нет? Если он и вправду её любит?».
Аса закрыла глаза, прижимаясь щекой к светлым, пахнущим мылом и солнцем волосам сестры, и позволила себе поверить. Хотя бы на эту минуту. Хотя бы в этом проклятом, вонючем углу, где никто их не видел.
Потому что если надежды нет, то зачем вообще жить?
Эпизод пять. Деревня Экнер
Дорога до Экнера заняла почти три дня. Два из них Аса почти не помнила — только тряску телеги, запах мокрой соломы и тошноту, которая подкатывала к горлу при каждом толчке. Налла сидела у неё на коленях, тихая, напуганная долгой дорогой, и только изредка тянула тётю за воротник, показывая пальцем на пролетающих мимо птиц.
Аса кивала, сжимала челюсть, стараясь сделать всё, чтобы не вырвало.
Организм бунтовал. Маленький волчонок (она искренне хотела, чтобы он был волком) рос внутри неё, и тело не хотело принимать этот новый порядок вещей.
— Месяц срока, — определила знахарка в деревне, где они останавливались на ночлег. — Рановато ещё, а уже так мутит. Крепкий будет.
Аса тогда кивнула, заплатила и вышла, чувствуя, как земля плывёт под ногами. Крепкий. Она надеялась, что крепкий — это не значит такой же упрямый, как его отец.
На третий день телега въехала в Экнер.
Деревня оказалась маленькой, затерянной между холмами, с десятком покосившихся домов и одной улицей, которая к зиме наверняка превращалась в грязное месиво. Йэфа предлагала остаться в городе, но Аса упрямо покачала головой. Она не сказала ей о беременности, но понимала: с заданиями будет сложно. А значит, и с деньгами. А в деревне… Йэфа сама признавалась, что в деревне можно выжить. Засадить огород, завести скотину.
Она попросила возницу остановиться у околицы, расплатилась и, подхватив Наллу на руки, пошла дальше пешком. Ноги затекли, спина ныла, а живот, ещё почти плоский, напоминал о себе тянущей, ноющей болью. Она не хотела думать о Калаэне. Не винила его за ту ночь. Но злилась, что он не воспринял её предупреждение всерьёз. А ещё душила обида — он клялся, что позаботится о ней. А как получил записку…
Впрочем, она сама не помнила, как подписала её. С Асой Рейни его действительно ничего не связывало. В отличие от Тени.
Ничего. Они и без него справятся. Она всегда справлялась.
Налла завозилась на руках, закряхтела, и Аса, вздохнув, поудобнее перехватила её, прижимая к себе. Девочка была тяжёлой, но отпускать её на землю не хотелось — здесь было грязно, и Налла могла испачкать единственное приличное платье, которое у них осталось.
«Спросим, где дом Эды», — решила она.
Имя жены Деда она помнила. В то время как имя Деда не знала, только прозвище. Она не знала, согласятся ли они помочь ей. Но выбора не было.
Аса подошла к первому встречному молодому парню в засаленном тулупе, который тащил на плече вязанку хвороста. Он, увидев её, остановился, смущённо кивнул. Городская, в тёмном дорожном платье, с ребёнком на руках. Здесь такие появлялись редко.
Аса опустила Наллу на землю, придержала за руку и, достав из кармана заранее заготовленную бумажку, протянула ему. На сложенном листке было выведено аккуратным, каллиграфическим почерком:
«Извините, не подскажете, где найти дом Эды? Жены ветерана, который потерял ногу на войне»
Парень прочёл, поднял удивлённые глаза. Немая, что ли? Покосился на её рот, но переспрашивать не стал. Грамоте, видно, был обучен.
— А, это вы к деду Родеру, — сказал он, кивая в сторону центра. — Идите прямо, за колодцем повернёте налево, там дом с зелёными ставнями. Не ошибётесь. Эда на завалинке сидит, коли погода тёплая.
Аса кивнула, сунула в его руку медяк, подхватила Наллу и пошла.
Дом с зелёными ставнями нашёлся быстро. Маленький, но ухоженный, с чистыми окнами и поленницей дров, аккуратно сложенной у
