варианты. Он едва мог дождаться утра, когда древняя Сила окажется в его венах.
— Да, мой господин, — Нил низко склонил голову, задержавшись в поклоне, пытаясь вдохнуть последние частицы дорогого аромата. Он провёл языком по пересохшим губам, надеясь снова ощутить тот пьянящий, сладкий вкус.
Выйдя в коридор, юноша резко остановился и со всей силы вцепился пальцами в грубую ткань плаща. Сердце стучало в груди, пытаясь вырваться из тесной клетки рёбер. Он прижал дрожащую ладонь к тому месту, где пульсировала жизнь, чувствуя, как каждый неровный удар отдаётся острой болью в самом сердце.
— Чёрт! — почти беззвучно вырвалось у него. Голос сорвался на хриплый шёпот, полный такой ярости, что, казалось, стены содрогнулись.
Нил, не помня себя, со всей силы ударил кулаком по стене. Раздался глухой хруст — сухая штукатурка осыпалась мелкой, известковой пылью на пол, обнажив прогнившую, изъеденную жучками древесину. Юноша долго, не мигая, смотрел на эту дыру, а потом медленно, будто увидел что-то забавное, расплылся в улыбке. Тихий смех вырвался из его груди — сначала неуверенный, затем всё громче, всё безумнее, пока не перерос в хриплый, надрывный хохот, от которого эхо заметалось по пустому коридору. Когда смех стих, он выпрямился, всё ещё улыбаясь, и, не оглядываясь, направился готовиться к отъезду, будто ничего не случилось.
В покоях вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным потрескиванием поленьев. Геральд откинулся на бархатную спинку софы и с видом человека, у ног которого лежит весь мир, медленно потягивал янтарный виски. Внезапно его фигуру накрыла длинная, чёрная тень. Геральд даже не шелохнулся, будто ждал этого появления.
— Ты принёс? — спросил он холодно, даже не повернув головы в сторону тени.
— Да, — раздался из темноты глухой, лишённый всяких интонаций и эмоций голос.
Из густой, непроглядной тени, что клубилась в углу комнаты, выступила высокая, сутулая фигура, закутанная с головы до ног в чёрные, почти траурные одежды. Длинный, до самого пола, плащ полностью скрывал очертания тела и даже походку. Сквозь узкую прорезь полумаски, которая плотно прилегала к лицу, прикрывая его левую, изуродованную половину, зловеще поблёскивал единственный, холодный глаз. Уродливый, багровый шрам, похожий на след от ожога или когтя огромного зверя, тянулся от виска, уползая глубоко под воротник плаща, теряясь где-то на шее. Незнакомец молча, не проронив ни слова, протянул вперёд бледную руку с длинными, грязными ногтями. На его костлявой, дрожащей ладони лежал кинжал. Стальной клинок ярко блеснул в свете камина — тонкий, изящный, с неестественно изогнутым остриём, похожим на клык.
Геральд неторопливо отставил в сторону гранёный бокал и бережно, двумя руками, принял оружие. Затаив дыхание, он медленно повертел его в пальцах. Металл приятно холодил кожу, а его вес казался безупречным. Достать такой клинок было невероятной, почти небывалой удачей — чистое серебро из древних рудников, искусно выкованное по забытым технологиям. Его пальцы с животным наслаждением скользнули по мелкой гравировке, бежавшей вдоль лезвия. Древние руны, казалось, начинали шептать под кожей неразборчивые заклинания, и его губы растянулись в безумной улыбке, он чувствовал, как
