тьма пульсирует в этом холодном металле, отзываясь болезненной вибрацией в самом сердце.
— Вы уверены? — осторожно, с тенью почти невидимого сомнения в безжизненном голосе спросил Тень. — Мы могли бы найти другого, более послушного и менее опасного мага. Этот… слишком силён. Может выйти из-под контроля.
Мужчина медленно поднял глаза.
— Я уверен, — процедил он сквозь зубы, и в голосе его прозвучала сталь. — Я растил его все эти годы, лелеял, как редкое ядовитое растение, именно для этого. План сработает. — Он коротко усмехнулся, обнажив ровные зубы. — А когда он сыграет свою роль, то станет не нужен. Мы сами обретём его силу.
Тень молча, не проронив ни звука, лишь коротко, почти незаметно кивнула. В её единственном, открытом глазу зияла такая пустота, такая ледяная, бездонная, вековечная пустота, что становилось не по себе — ни капли человеческого сожаления, ни искры сочувствия к будущей жертве. Судьба глупого, доверчивого слуги, которого принесут в жертву на алтарь силы, совершенно не волновала его, этого безликого, безымянного палача. Для Тени тот был всего лишь расходным, легко заменяемым материалом, который может, при случае, пригодиться в его будущих, страшных экспериментах, или не пригодиться вовсе. Но ничего, он найдёт замену, они всегда есть, эти отчаявшиеся, слабые, голодные до власти и денег души.
Геральд, впрочем, уже не смотрел на Тень. Его горящий, лихорадочный взгляд был прикован к клинку, который он всё ещё нежно поглаживал кончиками пальцев.
— Он вернулся? — небрежно бросил он, даже не утруждая себя произнесением имени. Это было излишне, оба прекрасно понимали, о ком идёт речь.
— Они ещё не пересекли Снежную Пустыню, — так же безэмоционально донёсся ответ из темноты.
— Хорошо, — ответил Геральд, довольно причмокнув влажными губами. — Этот юнец не сможет сорвать мои планы.
Он отбросил драгоценный кинжал на мягкие, шёлковые подушки рядом с собой, и его лицо исказила торжествующая, почти безумная ухмылка.
— Приготовь им подарок, — распорядился он, едва сдерживая нетерпение, которое уже рвалось наружу.
— Как пожелаете, — ответил Тень.
Высокая фигура незнакомца бесшумно растаяла в ночной мгле, словно её и не было. Тонкие занавески, расшитые серебряной нитью, на высоком арочном балконе внезапно колыхнулись, обнажив сад, где в темноте бесшумно покачивались тени деревьев.
Геральд остался один. Комната вновь наполнилась густым ароматом выдержанного виски, смешанного с дымом и ладаном. Он медленно поднял бокал, наклонил его — янтарная жидкость плеснулась о гранёные стены.
— Люциус… — прошептал он с безумной, растянутой улыбкой, от которой в углах губ застыли морщины. — Зря ты тогда отказался от моего предложения. Теперь древняя Сила будет моей, только моей… а ты сгниёшь заживо на моей земле, и никто даже имени твоего не вспомнит.
Его глаза лихорадочно блеснули в отсветах догорающего камина. Он довольно улыбнулся себе и своему, как он верил, уже ничем не омрачаемому будущему.
…
Тень работал молча и методично, лишённый сомнений. Его «подарок» был рождён в самых глубоких катакомбах под старым домом, где стены насквозь пропитались вечной сыростью, холодом и тихим, едва уловимым стоном тех несчастных, кто побывал здесь. Он собирал это адское создание по крошечным кусочкам из существ, что когда-то
