бродили по бескрайним, заснеженным пустошам, наводя ужас на людей своей силой и свирепостью: искривлённые позвоночники, гниющие, но острые когти, глаза, давно забывшие свет солнца. Он кропотливо сшивал их, связывал древними проклятиями из старых, забытых гримуаров, вплетал заклинания, которые когда-то нашептали ему в самое ухо голоса тех, кого уже давно не было среди живых. Плоть его творения пульсировала дикой ненавистью ко всему живому, дышала смрадом разлагающейся плоти и жаждала человеческой крови. И теперь, в самое сердце бушующей вьюги, когда ледяной ветер выл и метался, сбивая с ног, подарок был наконец выпущен на свободу.
АДРИАН
Снежная пустыня простиралась на мили вокруг. Снег лежал застывшими волнами, словно замёрзшее яростное море, а ветер свистел между невидимыми барханами, вздымая вихри, которые хлестали по лицам, забивались под воротники и слепили глаза. Всадники продвигались медленно, кутаясь в промёрзшие плащи, потому что мороз проникал сквозь любую защиту: в сапоги, в перчатки, под тёплые, шерстяные шарфы. Каждый вдох обжигал лёгкие тысячей ледяных игл. Вьюга была такой плотной, что фигуры впереди превращались в размытые силуэты, а алые плащи покрылись снегом.
Адриан ехал во главе отряда, низко опустив голову, пряча лицо от ветра. Его люди встретили их недалеко от ледяной стены, на том же месте, где он впервые увидел Мелиссу. Сердце сжалось от внезапной, острой боли: он так и не успел сказать ей, что любит. Эти три слова навсегда остались невысказанными, застряв колючим комом где-то глубоко в горле.
«Не успел...»
Его вороной, могучий жеребец ступал настороженно, вытягивая шею и громко фыркая на каждый особенно резкий порыв ветра, будто чуял что-то неладное.
— Видимость никакая, — прокричал Брайан, с трудом подъезжая ближе, его голос почти терялся в завываниях ветра. Капюшон был натянут до самых бровей, и лишь пряди каштановых волос выбивались наружу, сразу же покрываясь тонкой, хрустящей корочкой льда. — Лучше бы встать лагерем, переждать, пока утихнет.
Адриан резко, почти сердито покачал головой, и снег с его плеч хлопьями осыпался на спину лошади.
— Нет, мы уже у границы. Осталось два часа пути, не больше. Продолжаем движение.
Снежная пустыня вокруг будто замерла, прислушиваясь к их спору, и вдруг ветер стих. Тишина наступила слишком резко, неестественно, словно кто-то невидимый выключил звук. Жеребец Адриана тревожно заржал и нервно забил копытом по жёсткому насту. Его чуткие уши дёргались, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Брайан выпрямился в седле, весь напрягшись, и меч на его поясе дрогнул, издав едва слышный приглушённый звон, будто предупреждая об опасности.
— Что-то не так… — выдохнул он, и его дыхание тут же превратилось в белое облачко пара.
Снег прямо перед ними задрожал, будто под ним что-то шевелилось, готовясь к прыжку. И прежде чем они успели среагировать, земля взорвалась фонтаном ледяной крошки и снежной пыли, и из-под белого покрова с оглушительным рёвом вырвалось чудовище. Оно было каким-то неправильным: длинные, неестественно изогнутые конечности, похожие на паучьи лапы, заканчивались огромными когтями, похожими на ястребиные, но гораздо
