не возражая и не соглашаясь.
– Вам, наверное, было бы интереснее посмотреть, как отмечают праздник обычные горожане. У них все проще, понятнее, веселее.
Кто-то из придворных неуверенно хихикнул, но Гэрэл уже знал, что Юкинари не склонен к насмешкам и если что-то говорит, то в его словах есть смысл.
– Расскажете, как празднуют День Семи Осенних Трав в городе?
– Там равноденствие будет праздноваться еще несколько дней. У простых людей это не только праздник любования осенними травами и луной, но и дни почитания предков и духов. В город приезжают бродячие сказители, в уличных театрах играют спектакли, многие горожане надевают маски демонов и волшебных зверей. Немного похоже на День Равных, маскарад в столице Юйгуя.
«Маски?» – подумал Гэрэл. Верно ли он понял намек, действительно ли император имел в виду именно это?
– Боюсь, в городе я привлек бы слишком много внимания, – сказал он.
– Да, жаль, мне бы хотелось, чтобы вы это увидели, – ответил Юкинари, и Гэрэл окончательно убедился, что намек понят им правильно.
Мысль о том, что у них есть секрет от остальных, почему-то обрадовала.
– Вы талантливый поэт, – искренне сказал он.
Он думал, что похвала будет приятна императору, но тот не высказал радости. Его голос из-под ткани прозвучал отстраненно-холодновато:
– Стихи императора должны быть красивы, как и все остальное, что делает император.
Гэрэл не понял, что Юкинари хотел этим сказать, и не знал – то ли он чем-то обидел его, то ли императору показался нелепым сам факт того, что варвар из Чхонджу решил высказать суждение о стихах.
Император отвернулся. Красиво плеснули рукава-крылья.
Глядя на удаляющегося Юкинари, Гэрэл вдруг понял, зачем они – рукава – такие у здешних придворных. Длинные – это чтобы было видно, что человек достаточно знатен, что ему не приходится работать руками; широкие – чтобы подчеркнуть красоту хрупких запястий.
Мысль эта должна была показаться ему забавной, но не показалась.
Его смущало не то, что рюкокусцы возводили красоту в культ, а то, что в их отношении к ней таилась какая-то холодная нечеловеческая рассудительность. Чтобы красота по-настоящему восхищала, встречи с ней должны быть случайными, внезапными… Она должна быть чудом – а тут, в Рюкоку, ее словно выпотрошили, чтобы досконально, во всех мелочах узнать, как она работает. Таклекари вскрывают трупы. Ни в чем здесь не было ничего случайного. Было продумано все до мельчайших деталей: какие цвета одежды подбирать (зимой надо носить наряды цвета сливы под снегом, осенью – увядающей листвы), о чем сочинять стихи. В один месяц полагалось восхищаться тем-то, в другой – тем-то. Когда ты в первый раз слышишь осенью стихи про одинокую горную глушь и стаи диких гусей – они трогают, а когда в сотый – от них тошно.
Настоящая красота – это ведь совсем не то. Красота – это, например, когда он несколько дней назад по дороге в свой павильон поздним вечером вдруг остановился возле ручья и вдохнул рыхлый сырой туман и, посмотрев вниз, увидел, что в тумане этом повисли паутинки, а в них отражается свет садовых фонарей. И вроде бы нечем особенно там было любоваться – ну, ручей, туман, паутина, – а у него защемило в груди; и Гэрэл посмеялся над собой, потому что был уверен, что уж кто-кто, а он отнюдь не лирик, но все равно стоял, вдыхал, смотрел – и почему-то было хорошо, и было чувство, что в этом мире есть что-то выше, больше тебя… Да разве об этом вообще можно говорить словами?
А эти со своими рукавами и стихами – тьфу… Куклы лицемерные.
И Юкинари – такой же, плоть от плоти этой страны, что бы он ни говорил о своем юйгуйском сердце.
Глава 6. Симметрия
Маска оказалась хорошим способом выбраться из дворца и посмотреть город. Гэрэл знал, что его внешность неизбежно привлечет внимание: даже сменив чужеземную одежду на неброский наряд горожанина, он будет отличаться от черноволосых и раскосых жителей Синдзю, как утро от ночи.
Когда он жил в Юйгуе, ему однажды довелось участвовать в празднестве Дня Равных.
Считалось, что День Равных придумала легендарная правительница Ди Хуань, которую юйгуйцы считали воплощением Черепахи на земле. Идея была такая, чтобы хотя бы на один день в году стереть границы, накладываемые положением, количеством денег, возрастом, внешностью и даже полом. Все жители страны смешивались на празднике, говорили и танцевали друг с другом, неузнанные под масками и костюмами.
Маски в Юйгуе, к слову, получили большое распространение и вне праздника. Лица часто скрывали как женщины и юноши легкого поведения, так и те, кто приходил покупать их услуги. Возможно, Ди Хуань не обрадовалась бы такому применению идеи. Но День Равных был чрезвычайно популярен и уже много столетий подряд исправно выполнял роль, задуманную императрицей, если история о ней, конечно, была правдой. Юйгуйцы всегда приводили этот праздник в пример, когда желали похвастаться свободомыслием и широтой взглядов.
Давным-давно, когда Гэрэл был мальчишкой лет семнадцати, празднование Дня Равных в юйгуйской столице удачно совпало с одним из дней, когда ему было невыносимо тошно от чужого любопытства. Он еще не был тогда знаменитым военачальником, грозой кочевников и мифическим чудовищем. И все равно люди постоянно оборачивались на него – кто с удивлением, а кто с испугом. Все это было не ново. Он привык к своей внешности. Привык быть прямым, как железный прут, непроницаемым, собранным, привык к тому, что его могут ударить и что всегда нужно быть готовым ударить в ответ. Но в Юйгуе было слишком уж безопасно, сыто и спокойно, и он размяк. Интерес юйгуйцев к его внешности в основном был безобидным, а не шел в привычном ему наборе с ненавистью и презрением. И все же настал момент, когда мучительно захотелось – нет, не влезть в шкуру обычного человека, конечно, о таком Гэрэл даже не мечтал, потому что это в любом случае было невозможно, но хотя бы узнать, каково это – быть невидимкой. Просто-напросто человеком в толпе, человеком без лица, когда тебя не преследуютчужие взгляды. Ощущение, будто его не существует, оказалось до странности приятным…
Он уже давно не надевал маску и почти успел забыть это ощущение.
Быть невидимкой было прекрасно. Что тогда, что сейчас. Взгляды скользили по нему равнодушно, не задерживались: подумаешь, кошачья маска – актер или просто участник праздника, бывает…
Он много гулял по городу. Любовался мрачноватой, страдаюшей от
