Свидетели есть.
Писарь поднял голову, окинул меня равнодушным взглядом.
— Имя?
Я замялся. Называть настоящее? Если это дойдёт до Дунаева...
— Пётр, — сказал я первое, что пришло в голову. — Пётр Нарильский.
— Документы?
— Дома оставил.
Писарь вздохнул, но записал. Потом, тяжело поднявшись, ушёл куда-то вглубь отделения. Вернулся через пять минут с другим человеком.
Этот был важен. В мундире с иголочки, с аккуратными бакенбардами и цепкими глазами. Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул на дверь в конце коридора.
— Ко мне.
Комната оказалась маленькой, с одним окном, зарешёченным, и железной дверью. Мне указали на табурет, сами сели напротив, за стол, заваленный бумагами.
— Штраф, — коротко сказал важный. — За применение боевой магии в черте города без соответствующего разрешения. Первый раз — пятьсот рублей. Если повторится — отправим в магическую тюрьму при академии.
Я молча кивнул. Пятьсот рублей. У меня не было с собой и ста.
— Деньги пришлёте, — продолжил он, записывая что-то в протокол. — Или родственники внесут. Посидите пока, оформлю бумаги.
Он вышел, и я остался один.
Время тянулось бесконечно. Магические наручники вытягивали не только силу, но и волю. Я сидел, смотрел на серую стену и пытался не думать о том, что будет, если Дунаев узнает, что Александр Вересаев сидит в участке под чужим именем.
Дверь лязгнула. Я поднял голову.
На пороге стоял молодой человек в форме поручика. Симпатичный, лет двадцати пяти, с живыми серыми глазами и тёмными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Он смотрел на меня с таким выражением, будто пытался вспомнить, где видел.
— Вершинин, — представился он коротко. — Вы... проходили мимо? Я видел вас в коридоре.
Я насторожился.
— Я уже всё сказал вашему начальнику. Пётр Нарильский. Штраф оплачу.
Вершинин вошёл в комнату, прикрыл за собой дверь. Сел на табурет напротив, внимательно разглядывая меня.
— В парке «Речные горы» неделю назад нашли двоих, — сказал он негромко. — Вы и Дунаев. Дело закрыли, но я его не забыл.
У меня внутри всё похолодело.
— Вы ошибаетесь, — сказал я как можно спокойнее. — Я впервые в Москве. И вас вижу впервые.
Вершинин усмехнулся.
— Ладно. Дело ваше. Но я запомнил ваше лицо. И то, что случилось в парке, — тоже. — Он встал. — Штраф за вас оплачен. Можете идти.
— Оплачен? Кем?
— Анонимно, — поручик развёл руками. — В Москве много добрых людей. Проходите.
Он вышел, не оборачиваясь. Я посидел ещё минуту, переваривая, потом поднялся и на ватных ногах побрёл к выходу.
Наручники с меня сняли в приёмной. Когда холодный металл соскользнул с запястий, тепло медленно, неохотно, но вернулось в грудь. Я выдохнул, постоял на крыльце участка, глубоко вдыхая морозный воздух, и быстрым шагом направился прочь.
В себя я пришёл только в маленькой кондитерской на Знаменке. Взял чашку горячего шоколада, сел за дальний столик у окна и закрыл глаза.
Вампиры. Наручники. Вершинин, который меня узнал. Кто-то заплатил штраф.
Слишком много для одного утра.
Шоколад обжигал, но это было приятно — чувствовать хоть что-то после ледяной пустоты наручников. Я сжал чашку в ладонях и вдруг вспомнил.
Дмитрий. Заклинание связи.
Я огляделся — в зале никого, только сонная булочница за прилавком листает книгу. Достал из кармана пожелтевший лист, который дал мне Дмитрий, перечитал выцветшие строки. Закрыл глаза, сосредоточился на образе друга. На его лице, на голосе, на том, как мы сидели в той булочной в Петербурге.
— Лекато песвуре номус Дмитрий Орлов, — прошептал я.
Мир качнулся.
Я словно провалился в себя — глубоко, на самое дно сознания. Тело осталось сидеть за столиком, но часть меня... улетела. Или открылась. Я не видел Дмитрия, но чувствовал его присутствие где-то рядом, на самой границе восприятия.
— Ал... Александр? — его голос прозвучал удивлённо, чуть испуганно. — Ты что, с ума сошёл? Отец говорил, это заклинание очень сложное!
— Дим, — я говорил, не открывая рта, просто думал, и слова уходили в пустоту. — Слушай. Мне очень нужно. У вас в родовом архиве, в закрытой секции, есть что-нибудь про вампиров?
Пауза. Я чувствовал его растерянность.
— Вампиров? Это же сказки...
— Это не сказки. Они в Москве. Я сегодня с одним столкнулся. Если не веришь, спроси у отца.
Ещё одна пауза, длиннее. Потом Дмитрий ответил — серьёзно, без тени сомнения:
—
