шелка, но перед тем сразу потянулся за арбалетом, который по привычке держал у изголовья кровати – тот был взведен, и хвала богам, потому что в дверь уже успели просочиться две новые фигуры с оружием.
Одного удалось застрелить сразу, второй успел подойти – пришлось сойтись врукопашную, и Гэрэл, хоть и не без труда, обезоружил второго убийцу. Он стащил ткань с его головы, но лица, что скрывалось под ней, не знал. Это определенно не был кто-то из его слуг.
– Кто вас послал? – спросил он.
Наемник смотрел на него молча, в глазах, блестевших обсидианом в тусклом свете, плескалась ненависть.
– Кто? – повторил Гэрэл, уперев стрелу арбалета ему в горло. – Я все равно заставлю тебя сказать, если не сейчас, то позже, и, поверь, это будет очень неприятно.
Убийца странно дернул подбородком и тут же застонал от боли. Из его рта со страшным хлюпающим звуком хлынула кровь. Он предпочел откусить себе язык, чем признаться, кто его наниматель.
Гэрэл отпихнул от себя корчившееся от боли тело – теперь убийца стал бесполезен – и скользнул к двери, стараясь двигаться как можно тише.
Что случилось с его караульными? Он узнал ответ на этот вопрос, едва выглянув в коридор. Они не оставили пост, он сразу увидел их тела, лежащие на полу или привалившиеся к стене. Их, похоже, опоили каким-то снотворным, а потом перерезали глотки.
Хуже оказалось то, что коридор был полон темных фигур с закрытыми тканью лицами, таких же, как те трое, что лежали сейчас мертвыми возле постели. Гэрэл сразу понял, что их слишком много для него одного. Шесть, семь, и новые появлялись из-за поворота… Ну что ж, подумал он, по крайней мере, постарается дорого продать свою жизнь. В одной руке Гэрэл держал арбалет, а в другую взял меч одного из убитых охранников – он не успел рассмотреть, кто это, солдат лежал лицом вниз, сквозь доспехи на его спине проступало кровавое пятно.
И тут от одной из стен отделилась черная тень, почти неотличимая от убийц, и встала между ними и Гэрэлом.
Хорошо знакомая ему солдатская форма Чхонджу, повязка на глазах… Живой мертвец. А он что здесь делает?
– Уходите, я с ними справлюсь, – сказал мертвец.
– Ну уж нет, – возразил Гэрэл.
Убийцы бросились на них. Мертвец легко, как в танце, уклонился от первого нападавшего, ловко столкнул его со вторым, поднырнул под клинок третьего и ударил вверх. Мертвый Юкинари не знал нравственных терзаний, действуя расчетливо и безжалостно. И очень, очень быстро.
Впрочем, отвлекаться, наблюдая за мертвецом, времени не было: Гэрэл отбивался от убийц, и ему бой давался труднее, чем Тени. На самом деле его хватало только на то, чтобы обороняться, постепенно отступая в конец коридора. Он заканчивался тупиком, и Гэрэл гадал, что будет делать, когда его прижмут к стене.
К счастью, когда он оказался у стены, почти все наемники, что достались Тени, уже лежали на полу убитые или умирающие, и тот помог Гэрэлу справиться с остальными. Гэрэла даже почти не ранили: один раз ему едва удалось увернуться от удара, меч скользнул по боку – кровь быстро пропитывала шелк, но рана была неглубокой, неопасной. А вот Тень выглядел скверно: как уже успел убедиться Гэрэл, он в бою весьма эффективно убивал других, но совсем не старался защитить себя – казалось, он не чувствует боли. Он получил несколько ранений. Один из ударов – мощный, страшный – перерубил ему ключицу. Отделенное плечо и рука выглядели так, будто кто-то неумело приставил их к телу. Из мяса торчали обломки кости. Но крови почему-то не было – ни капли, – хотя по всем законам анатомии она должна была литься из огромного развала раны рекой. Плоть выглядела сухой, словно замерзшей… Гэрэл смотрел и никак не мог заставить себя отвести взгляд. Он никогда не видел зрелища более уродливого и в то же время более завораживающего. Он поймал себя на странном желании дотронуться до раны, до этой голой кости.
Гэрэл сглотнул и сказал:
– Это надо… зашить. – Выбранное слово не очень подходило тому, что он видел. «Срастить кости? Залатать легкое?» – подумал он. Если бы речь шла о живом человеке, он бы назвал такую рану смертельной.
Мертвец покачал головой.
– Не надо. Это заживет быстро.
Гэрэл собирался возразить, но в конце концов просто пожал плечами.
– Тебе виднее. Зачем ты здесь?
– Я прибыл по приказу моего господина, государя Токхына. Он узнал, что у вас возникли трудности с управлением страной.
– Передай государю Токхыну, что я справлюсь, – процедил Гэрэл.
– Не могу. Приказы его величества для меня важнее, чем ваши. Токхын направил меня сюда уладить проблемы, и я займусь этим.
Он приблизился к Гэрэлу, заметив кровь на его одежде.
– Вы ранены, господин наместник?
Мертвяк коснулся его руки. Какие холодные пальцы, ледяные!
– Не трогай! – Гэрэл отдернул руку, отступил. С отвращением вытер ладонь об одежду. – Никогда больше не смей ко мне прикасаться, – сказал он очень ровно. – Понял?
– Понял, – без выражения сказал Тень. – Отдохните, господин наместник. Вы потеряли способность ясно мыслить. У вас под носом созрел заговор, а вы ничего не видели. Но я разберусь.
Он развернулся. Гэрэл смотрел, как Тень, прихрамывая, удаляется по коридору, как безжизненной плетью висит перерубленная рука, и его горло вдруг сжал спазм: не то жалость, не то стыд.
– Куда ты? – торопливо, будто извиняясь, спросил он.
– Заговорщиков много, – объяснил мертвец, – куда больше, чем вы можете себе представить.
– Тогда я с тобой.
– Нет. Вы погибнете.
– А ты?..
Он был готов услышать бесстрастное «Я уже погиб», но мертвец ответил иначе:
– Со мной все будет в порядке. Меня для этого создали.
Плечо живого мертвеца к середине дня выглядело совершенно нормально, будто ничего не случилось, и, если бы не прореха на ткани, Гэрэл решил бы, что разрубленная ключица ему примерещилась.
Сам он не отделался так легко. Неглубокая рана в боку, которую он второпях перевязал какой-то тряпицей и о которой сразу забыл, к вечеру принесла лихорадочный жар и слабость. Когда он понял, что шатается и перед глазами все плывет – вот-вот начнет хвататься за стены, а этого людям точно нельзя было позволять видеть, – он вернулся к себе. Сил едва хватило, чтобы дойти до спальни. Гэрэл рухнул
