унаследовал мои гены.
При воспоминании о том, как девочка замахнулась книгой на Велезака, который был намного крупнее ее, на морщинистом лице Лулака появилась редкая для него радостная улыбка.
Глава 2
– Тия, какой подарок ты хочешь получить на день рождения? – спросил отец, пока я наблюдала, как слуги убирают посуду после завтрака. Накануне вечером, проведя тщательные подсчеты, я выяснила, что мне семь лет и до моего восьмого дня рождения остался примерно месяц.
– Плюшевый мишка! Я хочу в подарок огромного плюшевого мишку! – громко воскликнула я, выбрав подарок, который обычно желают дети моего возраста.
– Но ты же на дух не переносила игрушки?
– Ах… – я облажалась. Они действительно не нравились мне с самого детства, независимо от того, будь то куклы или зверушки. По ночам мне казалось, что они оживают и начинают двигаться. И вот теперь я ляпнула про огромного плюшевого медведя. Под пристальным взглядом отца, который смотрел на меня как на сумасшедшую, по спине пробежал холодок.
– Я… я тут подумала и осознала, что игрушки – не лучшая идея.
– Тогда что же мне тебе купить?
– Э-эм…
Ничего особо не приходит в голову. Если говорить о желанном подарке, то мне хотелось бы получить виллу или же небольшую усадьбу, на доходы от которой я смогу прожить спокойно всю свою жить? Но такие просьбы неуместны. Пожалуй, стоит предложить книгу.
В этот момент отец хлопнул в ладоши, словно его осенило.
– Да! Тия, а как насчет лошадки?
– Лошадки?
– Если взять годовалого жеребенка и вырастить его с любовью, к твоему совершеннолетию он станет великолепным скакуном.
– Лошадь… – я застыла, не в силах ответить, лишь удивленно моргая.
Лошадь – это роскошь. Эти животные были настолько ценным активом, что богатство владельца часто измерялось их численностью. Высокая стоимость – это одно, но главное – расходы на содержание. Нужно либо самому заботиться о животном, кормить его и убирать за ним, либо нанимать кого-то. К тому же необходим просторный хлев и обширные земли для выгула. Хотя лошадей дарили детям даже в дворянских семьях среднего достатка, такой подарок обычно преподносили лишь к совершеннолетию, когда ребенок становился взрослым.
– Я тоже примерно в твоем возрасте получил в подарок свою первую лошадь.
Мы находились на территории Ломбарди – месте, где обычные экономические законы не имели силы. Обычно отец был настолько спокойным и скромным человеком, что я иногда забывала, что он все же оставался членом этой могущественной семьи. Осознав это, я внимательно посмотрела на него.
– А? Ты чего так на меня смотришь, Тия?
– Нет, ничего особенного. Но, папа, если я получу в подарок жеребенка, то он будет очень несчастным, – я придумала предлог, чтобы отказаться от подарка – ведь учиться верховой езде мне не хотелось.
– Несчастным?
– Ему всего годик, а его уже разлучат с матерью. Это так грустно.
– Тия…
Ой, черт. В тот момент, когда эти слова слетели с моих губ, я осознала допущенную мной ошибку. А все потому, что глаза отца мгновенно наполнились слезами.
– Так ты не хочешь, чтобы он расставался с мамой…
Я на мгновение забыла факт, что моя мать умерла при родах. Похоже, отец неправильно меня понял, подумав, что я завуалированно говорю о себе.
– П-папа, в общем, это!.. – я хотела исправить свою ошибку, но было уже поздно. Отец, смахнув слезы, заключил меня в крепкие объятия и сказал:
– Твой папа такой глупый. Давай вместе с жеребенком приведем и его маму тоже.
– Я как-нибудь обойдусь… Погоди, что?
Что я вообще сейчас услышала?
– Ты права, слишком жестоко их разлучать.
Если жеребенок стоил дорого, то кобыла, способная приносить потомство, ценилась на вес золота. Но для сына главы семьи Ломбарди такие мелочи не имели значения.
Я уже смирилась с ситуацией и просто кивнула.
– Оказывается, у моей Тии такое доброе сердце! – отец погладил меня по голове так, словно я была самым прекрасным человеком на свете, а затем снова обнял.
Да, ладно, можно и верховой езде научиться, лишним не будет.
Пока я мурлыкала себе под нос, как довольный котенок, папа вновь заговорил со мной.
– Может, не пойдем сегодня в библиотеку, а почитаем в гостиной?
В отличие от моих двоюродных братьев и сестры, у которых были няни, я росла под присмотром отца. Горничные помогали с повседневными делами, но именно он проводил со мной все время – от утреннего пробуждения до отхода ко сну. Я буквально не отходила от него ни на шаг. Наша маленькая семья состояла только из нас двоих, поэтому мы были по-настоящему близки. Но главной причиной было то, что мой отец был безработным, что позволяло нам вести такой беззаботный образ жизни.
– Думаю, сегодня стоит поработать над книгой, – произнес отец. Он интересовался множеством областей – от искусства до экономики – и обладал обширными знаниями, но никогда не применял их на практике. Стоит ли назвать его теоретиком? Впрочем, когда какая-то тема особенно увлекала его, он систематизировал свои знания и оформлял их в виде книги. Правда, никакой выгоды это не приносило – законченные труды просто пылились на полках его кабинета. Впрочем, финансовое положение отца позволяло ему купить и кобылу-мать, и жеребенка для своей семилетней дочери. В конце концов, семья Ломбарди была одной из самых влиятельных.
Вскоре, убедившись, что отец погрузился в работу и что-то пишет в своем блокноте, я отодвинулась и открыла книгу. Но чтение было лишь притворством – у меня были другие планы.
«Итак, давай приведем в порядок мысли».
Мне нужно было тщательно продумать каждый свой будущий шаг. Лучше всего было бы записать все на бумаге, но существовал риск, что записи кто-нибудь прочтет. В такие моменты особенно досаждало постоянное присутствие отца. Делая вид, что читаю, я перевернула страницу и начала обдумывать первоочередные задачи.
«Я должна завоевать расположение дедушки».
Хотя перед смертью дедушка жалел, что не узнал о моих способностях раньше, я была уверена – это ничего бы не изменило. Даже если бы он разглядел мои таланты заранее, уже все равно было бы поздно. Право наследования уже закрепилось за старшим сыном Лулака – Визом, а его сын Велезак достиг совершеннолетия. Появление непризнанной внучки от третьего сына, рожденной вне брака, не могло изменить ситуацию. Чтобы составить им конкуренцию, мне пришлось бы горы свернуть.
Прежде всего, против меня играли три фактора: мой отец был бессильным третьим сыном, я – полукровка, и к тому же еще и женщина. Именно поэтому с
