развязала повязку на моем запястье. Кончики ее пальцев дрожали – было видно, как она нервничает. Я заговорила первой, чтобы привлечь ее внимание, и теперь чувствовала вину за то, что поставила ее в неловкое положение.
– Сестренку зовут Эстира?
– Да, именно так.
– Меня зовут Фирентия, а моего папу – Галлахан.
– В-вот как…
Разумеется, работая в Ломбарди, она знала наши имена. Но я подумала: нет ничего плохого в том, чтобы представиться еще раз – так Эстира лучше нас запомнит.
– Чему сестренка учится у доктора?
– Я изучаю фитотерапию.
– Ага. Значит, ты тоже собираешься стать врачом?
– Да, но до этого еще далеко.
Похоже, моя болтовня немного сняла напряжение – Эстира перестала дрожать.
– Отек значительно уменьшился, так что, думаю, можно сменить лекарство, учитель, – наконец произнесла она.
– Да-а, верно. Сходи-ка за экстрактом травы сакоса.
Слова доктора О’Мейли заставили меня нахмуриться. Я знала, что лекарство хорошее, и в его эффективности не сомневалась. Но меня очень беспокоил его вкус. Мои опасения оправдались. Светло-зеленая жидкость, которую принесла Эстира, с первого взгляда обещала жуткую горечь.
– Съешь-ка это, Тия.
Словно дожидаясь нужного момента, отец протянул мне печенье из корзинки для пикника. Я мгновенно схватила три больших печенья и крепко сжала их в руке, а затем залпом выпила лекарство. Горечь заставила вздрогнуть всем телом – и тут же я закинула в рот печенье. Затем протянула одно из двух оставшихся доктору О’Мейли.
– О, благодарю, госпожа! – с довольной улыбкой произнес он, отправляя печенье в рот.
Последнее печенье я протянула Эстире.
– Сестренка, скушай его.
Глаза Эстиры расширились.
– Я… я…
– Ты занималась моим лечением. Печенье очень вкусное.
Эстира на мгновение заколебалась, но все же взяла угощение обеими руками.
– Так-с, а теперь, может, пойдем? – весело спросил отец, заключая меня в объятия.
– До свидания, – попрощалась я с доктором О’Мейли, сидя у отца на руках.
Чуть поодаль я заметила Эстиру: она смотрела на печенье, которое я ей дала.
– Сестренка, пока!
Когда я попрощалась, она вздрогнула и поклонилась мне. Я продолжала махать рукой. «В следующий раз просто попрошу Эстиру прийти повидаться со мной», – подумала я.
За частыми встречами я постепенно сблизилась бы с ней.
* * *
– Ля-ля-ля… – обхватив руками подоконник, я наслаждалась прохладным ветерком и напевала незамысловатую мелодию.
– Смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение. Ты взволнована из-за того, что завтра пойдешь на первое занятие?
Да, именно так я себя и чувствовала.
Я радостно посмотрела на отца – он ответил мне теплой улыбкой. Затем вернулся к своему занятию: с нажимом водя карандашом по бумаге, он что-то усердно вырисовывал.
Я снова выглянула в окно. Небо было настолько ясным, что казалось, будто нескончаемый дождь, ливший до вчерашнего дня, – всего лишь обман. Воздух тоже стал чище. Я жадно вдыхала дующий ветер, словно хотела выпить его целиком. И в конце этого долгого вздоха я заметила карету, въезжающую в особняк. На ее крыше красовался флаг.
Скривив уголок рта, я пробормотала себе под нос:
– Они приехали.
* * *
Пока Фирентия с удовольствием смотрела в окно, Клериван находился в кабинете Лулака. Помимо обязанностей наставника преемника, он также занимался финансами резиденции – оттого и был обязан регулярно отчитываться перед главой семьи.
– На этом мой сегодняшний доклад закончен.
– Отличная работа. Присядь ненадолго – выпьем по чашке чая.
– Не могу отказать.
Лулак потянул за маленький колокольчик. Слуга, ожидавший снаружи, тотчас вошел с чайным сервизом.
Кабинет главы семьи Ломбарди оправдывал свой статус: воздух наполнил сладкий аромат лучших чайных листьев.
– Итак, что ты думаешь? – произнес Лулак лаконично.
Между ним и Клериваном давно сложилась особая связь: они понимали друг друга без лишних слов.
– Теперь мне совершенно ясны ваши мысли, – ответил Клериван.
– И раньше, и сейчас ты неизменно даешь невысокую оценку, – Лулак улыбнулся. Он знал: как бы скупо Клериван ни хвалил других, к себе он был еще строже. – До недавнего времени я считал, что это обычный семилетний ребенок. Но происходящее поистине удивительно.
– Даже если бы вы не затронули этот вопрос, я сам намеревался его поднять, – сказал Клериван, отставляя чашку. – Я расспросил слуг, прислуживающих господину Галлахану и госпоже Фирентии. Никто не подозревал о неординарных способностях этой девочки.
– Я так и думал.
– Когда я сообщил, что госпожа Фирентия допущена к занятиям, господин Галлахан крайне удивился.
– Хм…
Лулак потер ухоженную бороду – привычка, неизменно проявлявшаяся, когда он погружался в глубокие раздумья.
Наблюдая за ним, Клериван осторожно произнес:
– У меня есть предположение: возможно, госпожа Фирентия скрывала свои способности.
– Скрывала… способности? – переспросил Лулак.
– Это лишь гипотеза…
– Объясни подробнее.
Карие глаза Лулака, потемневшие с годами и напоминавшие кору старого гигантского дерева, обладали особой силой – тот, кто встречался с ним взглядом, невольно опускал голову. Клериван, ощутив на себе этот пристальный взор, тоже стал серьезным.
– Госпожа Фирентия – очень умная девочка. Уверен, она замечает то, что ускользает от внимания обычных детей. Например, положение ее отца, господина Галлахана, в семье Ломбарди.
– Вполне возможно.
Настроение Лулака заметно помрачнело.
Он правил семьей Ломбарди успешнее всех предшественников, но так и не сумел воспитать детей в соответствии со своими ожиданиями. Это стало самым тяжелым испытанием в жизни Лулака Ломбарди. Один сын оказался излишне словоохотливым, другой – чересчур легкомысленным, третий – слабовольным. Шананет, старшая и единственная дочь, казалась наиболее достойной кандидатурой на роль преемника. Однако ее брак с человеком вне круга семьи Ломбарди таил опасность: богатство могло утечь за пределы рода. Зять Лулака, Вестиан Шульц, против союза с которым глава семьи решительно выступал, пошел на хитрость: заставил обоих своих сыновей принять фамилию Ломбарди. Но уловка – выжидать удобного момента – была очевидна. И по сей день возникали проблемы: права на малый бизнес Ломбарди то и дело оказывались в руках неквалифицированных Шульцев.
Лулак покачал головой, лицо его омрачилось, и он тяжело вздохнул:
– Если бы Галлахан был хоть чуточку пожестче…
Впрочем, принцип оставался незыблемым: не вмешиваться в борьбу за наследование. Лишь наблюдать – чтобы вовремя пресечь крайности.
– Думаю, это к лучшему, что Фирентия не пошла в своего отца, – добавил Клериван.
В груди Лулака, будто сдавленной тисками безысходности, вдруг стало свободнее, едва мысли обратились к Фирентии. На душе сразу полегчало.
– Блестящий ум госпожи Фирентии, быть может, – заслуга воспитания, которое дал ей господин Галлахан. Окружающая среда, безусловно, играет немалую роль.
– И все же досадно… Положение Галлахана столь ограниченно, что Фирентии пришлось скрывать свои способности.
– Времени еще достаточно. Не стоит торопить события.
Лулак кивнул, выслушав слова Клеривана.
– Давай пока просто понаблюдаем. Обязательно приходи
