попасться!
– М-м-м-м, – замычала она, пытаясь укусить незнакомца за руку.
– Я же просил потише. Я отпущу, если обещаешь не кричать.
Лизе ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Она прекрасно осознавала, что кричать и не в её интересах тоже. Хватка ослабла, и человек отступил в полумрак, разбавленный узкой полоской света из дверной щели. Некоторое время они молча пялились друг на друга, пытаясь хоть что-то увидеть. Потом у мужчины откуда ни возьмись возник в руке массивный подсвечник с оплывшей свечой. Незнакомец совершенно бесшумно подошёл к двери, плотно её прикрыл, и тут же вспыхнуло дрожащее пламя свечи. Лиза часто заморгала от света, но всё же рассмотрела незнакомца. Это был худой мужчина в старомодном белом парике, в зелёном бархатном сюртуке, надетом поверх белой блузы и коричневого жилета, и с серо-коричневым лицом, напоминающим мятую крафтовую бумагу. Если бы Лиза проводила кастинг на фильм про зомби, её сосед по комнате оказался бы основным претендентом на главную роль.
– Позвольте представиться. Я Иммануил Кант, философ.
Лиза удивлённо вздёрнула брови. Конечно же, она много слышала про Канта. В честь него назван и университет, и остров, где находится главная достопримечательность их города – Кафедральный собор. А ещё – Лиза была уверена – именно на острове Канта находится его могила. От осознания этого ей вновь захотелось кричать, но она постаралась взять себя в руки.
– Они ищут меня! – Кант кивнул на дверь. – А ты, вероятно, Лиза?
– Откуда вам известно моё имя? – насторожилась она
– Про тебя весь Теневой город сплетничает. Уж очень ты нужна Магистру.
Это было неожиданно и довольно тревожно. Какая польза такому могущественному злодею от обычной восьмиклассницы из Калининграда? И почему о ней знает весь Теневой город – она же здесь почти ни с кем не общалась, кроме Магистра, Верушки, хранителя Серебряной библиотеки и сэра Роберта? Лиза решила расспросить Канта поподробнее.
– Но зачем я Магистру? И почему разыскивают вас? Что вы натворили?
– А чтобы попасть в немилость, обязательно нужно что-то натворить? – вопросом на вопрос ответил Кант. – Что касается меня, Магистр просто не любит, если чьё-то мнение расходится с его собственным. Когда-то давно, создавая Теневой город, он преследовал благие цели, хотел всех осчастливить. И даже научился перетягивать сюда людей, оставивших след в истории Кёнигсберга, – мол, такие люди достойны жить вечно. Так сюда попал я и люди вроде меня. Но мы здесь не живы, не мертвы, мы лишь тени. А Магистр заплатил за расслоение миров слишком высокую цену, лишился самого дорогого, что есть у человека, – своей души и совести. Вот я и пытаюсь быть его совестью, потому что ещё хорошо помню, как это прекрасно – жить в реальном мире. Пусть даже в таком мире, где есть неизлечимые болезни, войны и смерть. Ведь нельзя никого сделать счастливым насильно, согласна?
– Согласна! – Лизе сразу вспомнилось, как Макс юлил, пытаясь уберечь Еву от правды насчёт того, как и с кем он провёл свой день.
– По правде сказать, Магистр уже давно не думает о всеобщем благе. Теперь его единственная забота – безграничная власть над обоими мирами.
– Но я-то тут при чём?
– Ты? – Кант пристально посмотрел на Лизу. – Думаю, ты – отгадка. Ты знаешь нечто, что поможет Магистру завоевать оба мира.
Да уж, понятней точно не стало. Возможно, Кант и в самом деле знает что-то важное – на то он и философ. Но вот она, Лиза, понятия ни о чём таком не имеет. Да она даже в школе перебивается с тройки на четвёрку.
– Я ничего не… – принялась объяснять Лиза.
Но Кант внезапно поднял вверх указательный палец, призывая её замолчать. Лиза послушно закрыла рот. Философ какое-то время прислушивался, потом быстро задул свечу, приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
– Всё! Кажется, они ушли. Нужно бежать.
Не оглядываясь на Лизу, Кант выскочил в коридор с неподобающей своему возрасту прытью. «Хотя какой у него сейчас возраст? – задумалась на секунду Лиза. – Тут же все живут вечность…»
Однако рассуждать времени не было, ей совершенно не хотелось снова оказаться в этом коридоре одной. Она побежала за философом, который уже успел удалиться от неё на приличное расстояние.
Её прошлый кошмар повторился – этому коридору вновь не было ни конца, ни края. Лиза уже начинала уставать, а вот Кант казался совершенно неутомимым.
– Я ничего не знаю… – попыталась возобновить разговор Лиза, задыхаясь от бега.
– И это правильный подход, – ответил Кант.
– А вы не могли бы показать мне, где в этом доме находится подземелье? Видите ли…
Но Кант опять её недослушал. Интересно, этих философов вообще учат правилам этикета и светского общения? Неожиданно он вильнул и скрылся за дверью, которая абсолютно ничем не выделялась в ряду точно таких же коричневых деревянных дверей.
Однако было всё же у неё существенное отличие, даже два. Во-первых, она была не заперта. А во-вторых, за ней скрывалась широкая парадная лестница, ступени которой были покрыты красной ковровой дорожкой, а по перилам вились, как живые, каменные цветы и побеги, переплетаясь в причудливом узоре.
Лиза решила, что лестница и есть ответ на её просьбу. Она молча спустилась за Кантом на несколько пролётов, уверенная, что он ведёт её к сэру Роберту. Однако когда лестница разделилась на два ответвления, философ бросил через плечо:
– Прости, Лиза, нам с тобой не по пути. Если тебе в подземелье, то иди направо.
Сам он повернул налево.
– А мне лучше держаться от подземелья подальше, – добавил Кант. – А то слишком многие в Теневом городе мечтают, чтобы я как раз там и оказался. И ещё… – Он остановился на мгновение и пристально посмотрел Лизе в глаза, отчего ей стало не по себе. – Имей мужество пользоваться собственным умом.
И философ устремился по выбранному пути, оставив Лизу осознавать услышанное.
– Подождите хотя бы секундочку, – крикнула она удаляющейся спине. – Мне нужны ответы.
– Ты! Ты! Ты! – подхватило последний слог эхо, обстучав его об каменные своды и швырнув к Лизиным ногам.
– Ладно! – Лиза упрямо сжала кулаки. – Направо, так направо.
Она пошла дальше в полном одиночестве. Вскоре лестница из широкой и светлой превратилась в узкую, гулкую, похожую на пещерный лаз. На стенах неярко светили факелы в железных кольцах, пахло копотью. Вероятно, она шла по проходу для прислуги. Лиза расценила это как хороший знак – чёрная лестница скорее приведёт её к подземелью. Но ещё через пару шагов она заметила кое-что странное. Лестница принялась извиваться, будто змея. Нет, она не просто петляла, имея множество поворотов. Она именно извивалась у Лизы на глазах, неожиданно меняя направление.
Более того, спускаясь, Лиза вдруг осознала, что шаги ей даются
