Хины, но вместо этого язык вытолкнул противоположные по смыслу слова:
— Вам не понравится мой ответ, — она положила подбородок на плечо всё это время стоявшего рядом Шикаямы. — Я приняла решение, которое вам не придётся по вкусу и не поменяю его, чтобы вы мне ни сказали.
— У него, значит. Что ж… это твой выбор. Надеюсь, ты вынесешь со временем из этого решения какие-то выводы. И надеюсь, что они не окажутся слишком горькими.
— А я надеюсь, что вы со временем сможете принять в качестве зятя мужчину в два раза моложе своей дочери.
— Не думаю, что этот день когда-нибудь наступит, — ласково проворковала мама. — И будь так добра, позвони господину Танаке. Помимо того, что он беспокоится о тебе, что я нахожу крайне великодушным, учитывая твоё бестактное поведение, ему надо что-то с тобой обсудить. Я так поняла, у него есть вопросы касательно происшествия.
— Хорошо, сейчас ему позвоню.
— И всё-таки… подумай ещё, не поторопилась ли ты со своим решением.
— Мам, я вам перезвоню позже, — устало выдохнула она и сбросила вызов.
Большая ладонь ласково погладила её по лопаткам, а губы поцеловали в висок. И все проблемы как-то сразу отошли на задний план. Ей снова стало хорошо и спокойно.
— Я сделаю всё, чтобы вы не пожалели о своём решении, — пообещал Шикаяма.
— Естественно, сделаешь. Иначе я на тебя девочек натравлю. А ты видел, на что они способны.
— Да, зрелище в самом деле устрашающее. Я до сих пор пытаюсь разгадать: кто из них и главное, как умудрился швырнуть книжный шкаф в потолок? С кем мне впредь стоит аккуратнее общаться?
— Они обе могли.
— Так стало ещё страшнее…
40 глава: Откровение
Созвонившись с господином Танакой, она сумела поговорить с ним в нейтральном тоне, хотя так и подмывало высказать претензию за его длинный язык. Но всё же Аяка сдержалась. С кислой улыбкой выслушала все его причитания о том, как сильно он беспокоился о ней. А потом она согласилась на личную встречу — всё же обсуждать по телефону детали дела не слишком удобно, — и назвала адрес дома Шикаямы.
Поняла, как сглупила, Аяка лишь через полтора часа, когда господин Танака вышел из такси и замер прямо перед раскрытой калиткой, шокировано разглядывая трёхэтажный особняк.
— Вы здесь остановились на какое-то время?.. — спросил он, наконец, справившись с приступом немоты. — У вас очень… влиятельные друзья.
— Да, что-то вроде того. Давайте, наверное, поговорим в кафе. Тут неподалёку есть…
— Нет, проходите в дом, — приказал Шикаяма. Не попросил, не предложил, а именно что отчеканил непривычно властным тоном, а затем ещё и подчеркнул: — В мой дом.
Между ними повисла тягостная пауза.
И как Аяка могла забыть: лето — не лучший период, чтобы самцов лбами сталкивать. Ведь они в самом деле были в состоянии рогами зацепиться. У обоих вид, как у сжатой пружины. Казалось, вот-вот перекинутся в половинчатую форму: немигающие взгляды глаза в глаза, напряжённые и прямые спины, сжатые кулаки.
— Думаю, в дом необязательно заходить. Погода чудесная, поэтому можно на террасе расположиться, — предложила она в качестве компромисса. И обратилась к своему оленю, который вновь предстал перед ней в новом свете: — Шикаяма, пожалуйста, попросите Араи приготовить нам по чашке кофе.
— Хорошо, располагайтесь.
Они поднялись на второй этаж дома и устроились на широком открытом балконе за круглым столом. Господин Танака положил себе на колени портфель и беспокойно забарабанил по его кожаному боку пальцами.
— Он из весьма обеспеченной семьи.
— Да.
— Так вы, получается, теперь вместе?.. — из него вырвался нервный смешок.
— Пожалуй, можно и так сказать.
— Вы поверили в…истинность?
— Господин Танака, я не смею надеяться на ваше понимание, но прошу прощения за сложившуюся ситуацию. Я дала вам ложную надежду и не оправдала возложенных ожиданий. Мне очень жаль, — Аяка склонила голову перед ним.
— Возможно, вам стоит ещё подумать?
— Я приняла окончательное решение.
— Сколько ему лет?
— Семьдесят один год.
— Вы его почти в два раза старше. У вас разница в шестьдесят шесть лет. Вы могли быть его матерью.
— У нас с вами тоже разница в шестьдесят один год. Получается, вы могли быть моим отцом? — она подняла на него утомлённый взгляд из-за повторяющихся по кругу вопросов и однообразных ответов.
Какое-то время он просто растерянно смотрел на неё, хлопая короткими и куцыми ресницами, а потом вдруг воскликнул:
— Госпожа Ито, вы сейчас совершаете самую крупную глупость в жизни! Вы не только своё будущее ломаете, но и позорите родителей. Как они будут смотреть другим родственникам в глаза, когда вы приведёте на празднование Нового года или Дня осеннего равноденствия столь молодого мужчину?
— Спасибо, что беспокоитесь о моём облике в глазах родственников, господин Танака. Однако я не думаю, что у вас есть для того основания.
— Я не могу остаться равнодушным к тому, как вы гробите свою золотую пору!
На столик между ними резко опустился поднос с кружками, которые звонко стукнулись друг о друга, разливая по днищу ароматный кофе.
— Нет. Так не пойдёт, — процедил сквозь зубы Шикаяма. — Вам стоит уйти.
— Мне?.. Я ещё не обсудил с госпожой!..
— Обсудите с госпожой Хасэгавой, — отрывисто перебил он с таким видом, что у Аяки даже язык не повернулся бы ему сейчас сделать замечание за бестактное поведение, возникни у неё такое желание. — Она тоже является одним из руководителей в ателье.
— Нет, я пришёл, чтобы!..
Шикаяма схватил гостя за плечо и грубо выволок из-за стола, после чего спустился по лестнице и двинулся к калитке прямо по газону, всё так же таща того за собой.
— Не трогай меня! — свирепо рявкнул господин Танака, вырывая своё плечо. Он так завёлся, что у него уши вытянулись, а шерсть полезла от висков вниз по скулам. — Да как ты посмел меня так опозорить перед женщиной?!
— Аяка — моя, — коротко отрезал Шикаяма, тоже начав оборачиваться: от рогов на голове к шее обильно потекла кровь, глаза полезли из орбит, усаживаясь по бокам на лице, вытягивающемся в оленью морду.
— Вот чёрт… — испуганно пробормотала она, круто развернулась и побежала в дом, с порога которого в
