подвела его склонность к авантюризму под монастырь.
— Ох ты! — рокотнул голос умруна, рядом с которым ужом вился невзрачный призрак из числа тех, кто мне не так давно кланялся на аллеях — Да что ты говоришь? Гости у нас, значит? Ну-ка, ну-ка? Эй, ведьмак, ты где там прячешься? Подходи поближе, давно ведь не виделись.
— Вовсе и не прячусь — подал голос я, проходя мимо расступившихся передо мной теней — С чего бы? Вот, сегодня вернулся в город, сразу же по приезду отправился к тебе, дабы засвидетельствовать почтение.
Раньше мы с этим существом были на «вы», но теперь мне показалось более разумным перейти с ним на «ты». И это не смесь хамства с зазнайством, как могло бы показаться со стороны некоему суровому критику. Нет. Подобный шаг характеризует изменения наших взаимоотношений. Раньше он был наставник, пусть это и не оглашалось вслух, а я ученик. Теперь ситуация изменилась, мы стали если и не равны, то, как минимум, равноправны.
На самом деле в этом мире подобные нюансы очень важны. Если в офисе или, к примеру, на предприятии все определяет штатное расписание, должностные инструкции и личная приближенность к телу руководства, то здесь, под Луной, рамки «кто выше, кто ниже» более размыты. Все зависит от тебя самого. Как ты себя заявишь окружающим, так к тебе и будут относиться. Хоть властелином мира себя назови. Но знай — сказанное будет услышано и запомнено. И, следовательно, будь готов к тому, что раньше или позже кто-то захочет проверить, правда это или нет, и если ты не сможешь подтвердить слово делом, то умрешь. Если повезет — легко и быстро.
Сегодня я обратился к Хозяину кладбища так, будто мы ровня друг другу, и не сомневаюсь, что он это отметил и запомнил. Раньше или позже мне будет предъявлен счет за подобную вольность, и от того, смогу ли я его оплатить, зависят наши будущие отношения.
Конечно, куда проще было бы жить так, как и раньше, но подобный путь никуда не ведет. А я хочу большего, чем имею сейчас, значит, надо раз за разом делать шаги вперед. По-другому никак не получится.
— Заматерел — оглядев меня, не дошедшего до плиты-трона всего пару шагов, проворчал умрун — Не внешне, душой. Что, поломали тебя дальние пути-дороги?
— Не то, чтобы… — я скинул рюкзак с плеч — Хотя всякое случалось.
— А еще кровь на тебе чую — продолжил Костяной Царь — Убивал, стало быть?
— Бывало— подтвердил я — Мир за оградой, с тех пор как ты его покинул навсегда, добрее не стал.
Ну да, убивал, чего скрывать? Жизнь штука такая — либо ты, либо тебя, потому да, есть на моих руках упомянутая кровь. И мне не стыдно за сделанное ни капельки. Да и с чего бы? Что чернокожие вудуисты из Парижа, что жрецы-хранители тайн пражских подземелий, что чокнутые парни из Бухареста с татуировками дракона на правом плече, ничего хорошего мне не желали. Напротив — они хотели меня сожрать, принести в жертву или запытать до смерти. А я, разумеется, ничего такого не хотел, потому выбор лично для меня был крайне несложным. Каким? Пусть они умрут сегодня, а я завтра.
— В этом даже не сомневаюсь — мрачно подтвердил умрун — Более того — склонен думать, что он стал еще хуже, чем раньше. Такие, знаешь ли, экземпляры ко мне иногда попадают, что начинаешь задумываться о том, что живые окончательно обезумели.
— Да и прах с ними всеми — я достал из рюкзака матерчатый мешок и, приблизившись к умруну, протянул его ему — Вот, привез тебе подарок из-за семи морей. Надеюсь, угодил.
— А ну-ка — проворчал тот и запустил лапу в мешок — Что здесь?
Уже через пару минут мне стало ясно — угодил я ему. Точно угодил. Костяной Царь один за другим вскрывал небольшие узелки с могильной землей из разных уголков Европы, растирал ее своими нечеловечески длинными пальцами, а после то и дело подносил их к капюшону, к той точке, где у смертных, как правило, находится нос.
Вот интересно — откуда Генриетта знала, что стоит подарить этому существу? Перед расставанием, о котором я догадывался, а она почти наверняка знала, мы отправились в Лозанне, где провели прекрасную неделю, полную безделья и любовных утех. Так вот, там я поделился с ней своими измышлениями на данный счет и получил ответ, результат которого сейчас созерцаю. Нет, о возвращении домой тогда речь не шла, просто мы с ней говорили на самые разные темы, и всякий раз я поражался тому, насколько много моя новая любовница знает о том, что творится и творилось под Луной. Вот и здесь вышло так же. Я не успел сказать, что не знаю, каким заграничным подарком можно порадовать Хозяина Кладбища, а она уже ответила — землей с разных кладбищ. Желательно старых, таких, которые помнят Темные Века.
Вот как так? Откуда она это знала? Без понятия. Как, собственно, для меня осталось загадкой и то, кто Генриетта вообще такая есть. Когда мы встретились с ней впервые, то я принял ее за ведьму, по всем ухваткам она принадлежала к этому племени. Но тем же вечером я понял, что все не так. Наоборот, она как раз охотилась на одну немецкую ведьму, которая что-то там украла у ее брата. Брат, насколько я понял, тоже был из наших, и он махнул на произошедшее рукой, дескать — пропади ты пропадом, пусть тебя жизнь накажет.
Не знаю точно, что именно двигало Генриеттой — то ли так сильно брата любила, что не собиралась спускать его обиду нахальной ведьме ни при каких условиях, то ли просто решила развлечься охотой, но факт остается фактом — она гоняла оступившуюся ведьму по всей Западной Европе, пока наконец не настигла в Праге, где, в результате, и выпотрошила на дальней окраине города, посреди развалин какого-то то ли замка, то ли просто большого старого дома. В буквальном смысле выпотрошила. Причем на моих глазах. Ну, вот так вышло, что я оказался замешан в это страшненькое и кровавое дело.
После я думал, что она чародейка, но и это оказалось неправдой. Умей она какие-то магические штуки-дрюки, не натерпелся бы я страха в подземельях Старого Города. Впрочем, дырку в боку, что я там заработал, она мне залечила на редкость умело и качественно, шрам почти не виден. Но это была не магия, а что-то другое. Что именно —
