воспользуюсь имеющейся у меня информацией, то смогу сделать род Ломбарди еще могущественнее.
Я смогу защитить любимую семью собственными руками.
Сомнений не осталось.
– Давай разок попробуем…
Речь идет о роде, который падет, если лишится жесткого контроля. Сотни лет величия были перечеркнуты чередой глупых и нелепых действий. Я не могу допустить, чтобы род Ломбарди постигла такая участь.
– Я стану главой этой семьи.
Или я могла бы сделать так, чтобы отец стал преемником моего дедушки. Главное, чтобы это место не досталось ни дяде Визу, ни дяде Лорелсу.
– Тогда первым делом…
Я откинулась на кровать, приводя в порядок мысли.
* * *
– Господин Галлахан ушел к главе семьи в кабинет, госпожа, – сообщил мне библиотекарь, когда я вернулась обратно. Место, где сидел отец, было аккуратно прибрано.
Брошель – наш старый библиотекарь с уже поседевшими волосами. Я начала работать с книгами только после того, как он уволился из-за болезни. Изначально он был известным профессором в академии, но позже начал служить семье Ломбарди.
– Дедушка-библиотекарь, – обратилась я к нему. Будь я взрослой девушкой, такое обращение к ученому мужу сочли бы грубостью, но я ведь всего лишь ребенок. – Выдайте мне, пожалуйста, одну книгу.
– Какую именно вы хотите взять?
Когда я произнесла название, Брошель явно изумился.
– Может, эту книгу вас попросил взять господин Галлахан?
– Нет. Я хочу ее почитать.
Я понимала удивление Брошеля, но, приняв уверенную позу, выдержала его пристальный взгляд. Речь шла о томе, который я больше всего хотела прочитать до того, как меня сбила карета, но он был настолько редким и дорогим, что мне так и не удалось его раздобыть.
Спустя несколько минут я вышла из библиотеки с довольно массивной книгой в руках.
– Пойду к кабинету дедушки и подожду отца, читая книгу.
Я выяснила, что сегодня была среда – день, когда дедушка проводил короткую встречу со своими тремя сыновьями и дочерью. Но время собрания каждый раз было разным, поэтому моему отцу и его братьям с сестрой приходилось оставаться в особняке весь день и ждать, когда их позовут. Тем не менее никто не смел выражать недовольство – власть деда в доме Ломбарди была абсолютной.
Шаг за шагом идя в полном одиночестве, я добралась до главного здания и вскоре вышла к коридору перед кабинетом. Я так часто тут бывала, помогая дедушке, что возникало ощущение, что это была не его, а моя комната. Возможно, потому, что сейчас я смотрела на все глазами ребенка, обстановка показалась мне несколько иной.
Мне хотелось как можно тщательнее осмотреть внутреннее убранство главного здания, но я была вынуждена присесть у окна, чтобы немного перевести дыхание. Расстояние от библиотеки досюда было слишком большим для моих коротких ножек. Более того, я явственно чувствовала, что тело ребенка не отличается особой силой и быстро устает. И когда меня посетила мысль о том, что стоит немного вздремнуть…
– Эй, полукровка! – до моего слуха долетел голос какого-то наглого мальчишки, зовущего меня. И стоило мне повернуть голову.
– Пф!
Я не смогла сдержаться, сколько бы ни пыталась, и расхохоталась. Меня окликнул сын Виза, Велезак.
Мужчина с каштановыми волосами и карими глазами, который не унаследовал ни одной черты своей матери Селаль и был вылитой копией моего дяди. Известный мот, который, несмотря на свою плюгавую внешность, продолжал получать внимание от женского пола из-за его статуса старшего внука в семье Ломбарди.
– Ха-ха!
Но сейчас передо мной стоял всего лишь маленький мальчик, которому, как я предполагаю, должно быть около десяти лет. Велезак был тем, кто впутывался во всевозможные грязные дела, поэтому мне приходилось разбираться с учиненным им беспределом. Его лицо всегда вызывало у меня раздражение, хотя в детстве он обладал довольно миловидной внешностью.
– Ты сейчас смеешься надо мной?! – взвился он.
Однако его характер был отнюдь не милым. И все же я собиралась извиниться, так как подумала, что из-за моего смешка, сорвавшегося с губ до начала нашего разговора, у него могло испортиться настроение.
– Мерзкая полукровка, ты над кем сейчас посмела смеяться?!
Но из его рта продолжали литься одно оскорбление за другим.
– Полукровка?
Понемногу в моей голове начали оживать воспоминания о прошлом. Мои кузены, включая Велезака, всегда с презрением называли меня так из-за того, что моя мать была простолюдинкой.
– Брат, кажется, эта полукровка сейчас в ярости?
Когда я повернула голову в сторону нового голоса, то увидела рядом с собой старшего сына моего второго дяди, Асталио. Если Велезак сводил меня с ума своей беспорядочной личной жизнью и проявлениями жестокости, то Асталио доставлял проблемы своей страстью к азартным играм. Этот идиот с одноклеточным мозгом и грудой мышц, у которого все мысли были написаны на лице, был идеальной мишенью для других игроков. В конце концов, когда дедушка уже вознамерился вычеркнуть его из семейного реестра, он вступил в рыцарский орден Ломбарди в качестве ученика, но уже успел спустить на выплату карточных долгов несколько зданий, принадлежавших семье.
Да, эти двое всегда держались вместе и постоянно доставали меня.
– Даже если и разозлилась, ну и что эта малявка может сделать? – усмехнулся Велезак.
– Снова расплачешься и написаешь в штаны? – добавил Асталио.
Да, в то время я действительно боялась их. Даже детские шалости с их стороны отличались особой беспощадностью. Как гласит народная мудрость, дети по своей природе более жестоки, а я была слишком маленькой и слабой, чтобы противостоять их злобе. Каждый раз, сталкиваясь с Велезаком и Асталио, я не могла убежать и могла лишь молиться, чтобы все поскорее закончилось, дрожа от страха. Иногда их издевательства ограничивались только насмешками и оскорблениями, но, когда Велезак был не в духе, все мое тело покрывалось синяками. Когда же мой отец злился из-за этого, Виз и Лорелс часто упрекали его: «Дети просто играют, ты поднимаешь шум из-за сущей ерунды».
Вспомнив прошлое, я почувствовала, как закипаю, но, коротко вздохнув, взяла себя в руки и спросила:
– Велезак, сколько мне сейчас лет?
– Что? – во взгляде мальчишки читалось недоумение, словно я внезапно задала очень странный вопрос.
– Я спрашиваю, сколько мне лет.
Изначально я хотела говорить более низким голосом, чтобы вопрос звучал более грозно, но контролировать детское тело оказалось слишком сложно.
– Неужели ты даже этого не знаешь? – с тенью пренебрежения спросила я.
В приступе гнева он прокричал ответ:
– Тебе семь лет! Я знаю!
О как, вот оно что. Значит, мне всего семь…
– Верно. Мне семь лет. Тебе десять, а Асталио восемь.
Между нами с Велезаком была разница примерно в три года,
