салфеткой — Ну, а может и нет. В любом случае пробить тех, кто провожал колдуна в последний путь, нужно. Добро, если ты прав и это случайные люди. А если нет? Если они знают, чем дедушка промышлял, и теперь решили его дело в свои руки забрать вместе с колдовской книгой? Тем более, что старичок явно непростой окочурился. Матерый и знающий.
— Откуда такие выводы?
— Я про него не слышал — глянул на меня оперативник — Сань, в столице не так много настоящих, серьезных колдунов. Псевдо, из числа тех, кто в телевизоре с накрашенными глазами и перьями в заднице бегают — пруд пруди. Работающих по удаленке и снимающих любое проклятье через скайп или зум за онлайн-оплату — еще больше. Но вот таких как твой, которые после смерти с кладбища могут ноги сделать — не больше полусотни. А то и меньше. И этого я не знаю, хоть список имен поднадзорных чернокнижников еще несколько лет назад наизусть заучил, вместе с адресами.
— Круто, чо — отпил пива я — Хотя, может, все наоборот? Дедуля отошел от колдунства, доживал свой век, шастал по утрам в магазин за хлебушком и молочком, в поликлиничных очередях к бабулькам, у которых еще зубы сохранились, клинья подбивал, короче вел нормальную пенсионерскую жизнь. Жил себе и жил, нигде не светился, потому ты о нем ничего и не слышал. И тут — на тебе. Уморили, проклятые!
— Не исключено — не стал со мной спорить оперативник — Всякое случается. Только по факту ничего это не меняет. В посмертии эта публика все одно меняется не в лучшую сторону, уж поверь. Тем более что этот силу свою скинуть никому не успел, жжет она его сейчас нереально. И на родину он выбраться не может, чтобы там ее в землю скинуть.
— На какую родину? — тряхнул я головой — Поясни?
— Колдун, умирая, должен свою силу наследнику передать, чтобы спокойно отправиться в дальние дали, за облака, за седьмое небо и там уже получить то, что причитается.
— Не новость — поторопил его я — И у ведьм так же, и у нас, ведьмаков. А если нет? Если не скинул?
— Тогда у всех по-разному — степенно ответил Нифонтов — Ваша ведьмачья сила в землю уйдет, а круг на одну единицу уменьшится. Потому, кстати, когда-нибудь вы вообще исчезнете, как вид.
— Тебе до того дня не дожить — насупился я — Уж будь уверен.
— Это да — согласился он — Это еще нескоро. Ведьмы — тут сложнее. Умирать им с непереданной силой тяжко и долго, а после на том свете в этом случае вообще рассчитывать не на что. Души-заступницы у них и так нет давно, да еще все грехи, что за жизнь ведьма нацепляла на себя, что репьи, при ней остались. Не обнулилась она, так сказать.
Надо же. А я про это не знал. Как-то прошла мимо меня данная информация, даром что с ведьмами который год бок о бок живу. И даже иногда с ними сплю.
— А с колдунами вообще все непросто — продолжал тем временем свой рассказ Николай — Пока сила при нем — нет ему смерти как таковой. Причем она ежеминутно, ежесекундно, как я сказал, выжигает его изнутри, выхода ищет, которого нет. Это ад, Сашка, чистый ад. И единственный способ от нее избавиться — вернуться в те края, где был рожден, найти могилу матери и раскаяться на ней во всем сотворенном. Тогда, может, сила уйдет в могильную землю, а он отправится туда, куда следует. Только вот задача это очень сложная. Выберись с одного кладбища, доберись до другого, а это ведь общение сразу с двумя Хозяевами. Опять же — живет эта публика подолгу, а города растут сейчас ого-го как. Может, того погоста уже в помине нет, и стоит на его месте теперь монолитно-кирпичный красавец высотой в тридцать этажей. Мне вот одна наша сотрудница, которая еще царя Гороха помнит, рассказывала историю про то, что в Москве полвека назад случилось, когда на «Новых Черемушках» микрорайон построили, аккурат на месте старого деревенского кладбища. Жуть, что творилось, как раз из-за такого же казуса. Приперлась душа колдуна прощения искать, а могил нет! Дома стоят, детские сады, школа. Ох, как же она буянить начала!
— Не позавидуешь жильцам — согласился я — А что до нашего беглеца — похоже на правду. И вряд ли его родина тут, иначе зачем бы ему с собой восемь спутников прихватывать. Если только как почетный караул и свидетелей торжественного покаяния.
— Вот-вот — кивнул Нифонтов и повертел в руках тот листок, что я ему отдал — Кстати. А где?
— Что — где?
— Имена и фамилии тех восьмерых? — пояснил он — Номера участков, годы жизни? Где это все?
— Нууу… — я глянул вверх — Ух ты! Надо Абрагиму сказать, что у него скоро потолок прохудится. Гляди, какие трещинки в материале. Пойдет дождь — может клиентов намочить.
Нифонтов выдержал небольшую паузу, а после расхохотался, причем не натужно или деланно, а как-то так по-настоящему.
По-людски.
— Хоть что-то — вытирая выступившие слезинки, сказал мне он — А то стал ты какой-то другой, словно чуть замороженный. Я уж даже расстроиться немного успел. Но нет — все тот же Смолин, хоть что-то, хоть где-то, но упустит.
— Ой, ладно. Просто я был уставший, информации поступило много, вот и не сообразил списать данные с памятников.
— Эти красавцы самый верный путь к основному фигуранту — пояснил Нифонтов — Его мы быстро не найдем, не надейся. Если ты, к примеру, прав в своих предположениях, те трое уже мертвы, и ниточка оборвана. Нет, квартира никуда не денется, и мы ее обшарим, но вряд ли что-то найдем. Да и сам колдун бесплотно по городу не шатается, наверняка уже шкуркой обзавелся.
— Какой шкуркой?
— Скорее всего молодой и привлекательной. Если, в свою очередь, прав я, и этот дедок настоящий чернокнижник, а не божий одуванчик, то его душа давным-давно подселилась в чужое тело, причем такое, как я описал. Зачем ему снова в старика превращаться, если есть возможность бегать на сильных ногах, не мучаться артритом и нравиться женщинам?
— Так надолго же у них такой фокус не выходит? Час, два — и все, снова ты дух бесплотный.
— У обычных призраков ограничения есть, а здесь-то совсем другое кино. Наш с тобой… Как его? Кузьма Петрович. Так вот он не лыком шит, потому сразу после того, как
