полно, потому мое станет одним из их многих, что не есть хорошо. Это потеря времени. Опять же — между фамилией «Ряжская» и словом «деньги» стоит знак равенства. Дело не в меркантильности, а в элементарном расчете. Финансовая пропасть передо мной не маячит, но кто знает, как ситуация может повернуться? Вдруг мне понадобятся средства на какие-то оперативные нужды? И что тогда? Идти кредит в банк брать?
Я зашел в квартиру, не торопясь разложил продукты по полкам холодильника и кухонным шкафам, поразмыслил еще пару минут, зашел в комнату, сменил футболку и скомандовал:
— Жанна, едешь со мной.
— Хорошо — встрепенулась девушка, как обычно сидящая в кресле — А куда?
— Тебе понравится — заверил ее я — Там все, как ты любишь — красиво и по богатому.
Водитель черного «мерседеса» непритворно удивился, когда я открыл заднюю дверцу машины и залез в салон.
— Ты чего, мужик? — спросил он у меня, а после переглянулся с напарником — Ничего не перепутал?
— Нет — миролюбиво ответил я — Ничего. Еще сразу — не «ты», а «вы». Давайте соблюдать правила взаимной вежливости и субординацию. И — поехали, поехали.
— Куда?
— Как куда? К Ольге Михайловне, куда еще. Время обеда прошло, опять же — пробки, так что как раз к ужину и поспеем.
Глава 14
Прежде чем мы тронулись с места, водитель все же набрал Ряжскую, при мне, правда, общаться с ней не стал, покинув автомобиль, когда вызываемый абонент ответил на его звонок. Ну, оно и понятно. Инициатива наказуема, даже если она не от тебя самого исходит. Подневольные же люди. И, если что, всегда они виноватыми окажутся. С меня-то какой спрос?
А вот с пробками я, увы, то ли угадал, то ли накаркал. По ходу, все до единой, что в городе имелись на нашем пути оказались. Вот тоже вопрос — начало недели, лето не наступило, до конца рабочего дня еще пара часов. Куда, блин, едут все эти люди? Вот — куда? Ладно я, идейный безработный, но они-то? Опять же — если они тоже безработные, как и я, откуда у них всех машины? Причем большей частью иномарки? Они же даже не таксуют, просто куда-то едут.
Воистину — многие запретные секреты я за последние годы узнал, но этот, наверное, не разгадаю никогда. Можно даже не пытаться, все равно не получится.
Ну, а окончательно меня добил звонок, который раздался уже после того, как мы покинули городскую черту. Хотя, казалось бы, что такого? Объявилась старая знакомая — и только. Но беда в том, что я слишком уж хорошо ее знаю. Раз звонит — значит, чего-то ей от меня нужно.
— Алекс, как же я по тебе соскучилась! — как всегда не распыляясь на мелочи, вроде приветствий, прощебетала в трубке Жозефина — Ты даже не представляешь себе! Знаешь, я сейчас в Марселе. И вот сегодня меня ноги словно сами привели в «Старую трубку». Вот, сижу, заказал буйабес, пью «Шатонеф-дю-Пап». Все прямо как тогда, когда мы с тобой, уставшие и замученные… Ну, ты же помнишь, милый? Ты же не забыл?
— Конечно же — подтвердил я, борясь с желанием выкинуть телефон в окно — Такое разве забудешь?
Ради правды, я в тот вечер, о котором мне напомнила Жозефина, больше пил, чем ел, причем даже не пьянел. Мы чудом выбрались из Парижа, где нас гоняли, как крыс, за спиной осталась полудюжина трупов и два сгоревших здания, плюс в тот момент я понятия не имел, чем все произошедшее закончится. Потому мне было вообще не буйабеса и красот вечернего Марселя. Мне вообще более всего тогда хотелось как можно быстрее смыться из Франции куда подальше, и больше никогда туда не возвращаться. Той же точки зрения, к слову, я придерживаюсь и по сей день.
— Скажи, дорогой, как твои дела? — в голосе Жозефины проскользнули те нотки, которые я больше всего не любил. Это была некая смесь детскости, которой поначалу мне не удавалось ничего противопоставить, и алмазной твердости, означавшей, что со своих позиций моя приятельница не потеснится, так как уже взяла аванс за услугу, которую мне предстоит кому-то оказать.
Вот только в этот раз она прокололась. Никуда не поеду. Не до частных заказов мне сейчас, потому что очень уж любопытная каша тут, в столице, заваривается. И самое главное — вся эта круговерть мне по душе. Я наконец-то ощутил в полной мере то, что вернулся домой. Почему? Потому что снова вокруг творится дурдом. Потому что времени ни на что не хватает. Потому что разные вроде бы события неведомым образом стягиваются в один тугой узел, который еще чуть-чуть, и может трансформироваться в петлю. И еще, потому что снова нет никакой ясности — кто мне друг, кто мне враг. Там, в Европе, все было более-менее ясно. Кто бы что не говорил и не писал, но простые они там все, незамысловатые. Разве что Генриетта так и осталась для меня загадкой. Но в любом правиле всегда есть исключения, верно? А остальные…. Как улицы в их городах. Они же у них или параллельны, или перпендикулярны. А у нас? Улица, первый переулок, второй, третий, после проходной двор, а за ним тупик. Но если очень надо, то и из тупика есть выход, через сквозной подъезд.
Так что — я дома. Не повезло тебе, Жози.
— А давай с тобой махнем в Санкт-Мориц? — с придыханием предложила она — Там есть один отель, ему уже двести с лишним лет! И нас с тобой уже ждет мансардный номер. Все, как мы любим — вид на горы, тишина, вино, свечи, ты и я!
— И некая неприятность, которая ни с того, ни с сего свалилась на голову владельца этого отеля — продолжил я ее фразу — Верно?
— Не «некая», а «пустяковая» — поправила меня француженка — Верно расставляй приоритеты. Главное — мы с тобой и наша любовь. А невесть откуда выползший призрак… Ты быстренько загонишь его туда, где ему и место, для тебя это раз плюнуть. Разве не так, Алекс? Разве я не права?
— И да, и нет — рассмеялся я — Ты конечно же права, солнышко. Все эти призраки из старых отелей и гостиниц часто похожи друг на друга. Редко, когда что-то на самом деле интересное попадается. Но вот с остальным промашка вышла. Я не поеду в Швейцарию. Мне некогда.
— Слушай, я понимаю, что в
