уделила библиотекарю. Меня так и подмывало рассмеяться, но, чтобы не расстраивать его еще сильнее, я схватила баночку и сказала:
– Колено!
– Что?
– Покажите мне ваше колено!
Глава семьи удивленно вскинул брови:
– Откуда ты знаешь, что у меня проблемы с ним?
– Иногда вы постукивали по нему вот так, – ответила я, повторяя привычное дедушкино движение.
– Фирентия… – дедушка замер, не в силах вымолвить ни слова. Было видно, что его тронуло мое внимание к его недугу.
– Дедушка, скорее! – поторопила я.
Он тут же закатал штанину, обнажив правое колено. Я зачерпнула щедрую порцию мази и аккуратно нанесла ее. В голове мелькнула мысль, что теперь я выгляжу в глазах дедушки почтительной внучкой, которая массирует его больную ногу. В отличие от господина Брошеля, дедушка молчал. Лишь нахмурил брови, разглядывая намазанное колено. Наконец он нарушил тишину:
– Это… – дедушка несколько раз согнул и разогнул ногу, уставившись на меня с изумлением, будто над головой у него завис огромный вопросительный знак. – Что это такое, Фирентия?
– Лекарство, созданное Эстирой!
– Нет, я спрашиваю, что это за средство… – он не переставал двигать коленом, явно пораженный эффектом. Боль словно растворилась в прохладе, окутавшей сустав.
– Немного измененный Эстирой рецепт, который передается в ее семье из поколения в поколение. Что вы о нем думаете, дедушка? – хотя ответ читался на его лице, я все же задала вопрос.
Дедушка кивнул:
– Если человек способен создать такое лекарство, он определенно заслуживает моей рекомендации.
Господин Брошель улыбнулся:
– Уже с нетерпением жду, какие результаты покажет столь талантливый исследователь в хорошо оснащенной лаборатории академии.
Оба были готовы написать Эстире рекомендательное письмо.
– Ей, вероятно, понадобится стипендия, чтобы покрыть расходы на исследования и проживание, – заметила я.
– О, назначить стипендию – дело несложное, – легко согласился дедушка.
Это означало, что мои карманные деньги останутся неприкосновенными – на случай, если придется дополнительно поддерживать Эстиру. Но это было еще не все. Я заметила, как дедушка, словно завороженный, потянулся к баночке. Я ловко закрыла крышку и вложила лекарство в его ладонь.
– Фирентия? – он посмотрел на меня в недоумении.
Я рассмеялась:
– Эстира сказала, что это средство очень легко приготовить.
– Легко приготовить? – дедушка выглядел не менее потрясенным, чем в первый раз, когда испытал мазь на себе.
– Поэтому Эстира хотела бы преподнести вам и господину Брошелю несколько баночек в знак благодарности за рекомендательные письма…
Именно такой реакции я и ожидала.
– Ха-ха! Какой чудный ребенок! – дедушка расплылся в широкой улыбке.
Смех господина Брошеля – «Хо-хо-хо!» – заполнил кабинет. Он радостно поглаживал бороду. Наблюдая за ними, я небрежно обронила:
– Получается, и другим людям это лекарство придется по вкусу?
Смех дедушки резко оборвался. Наши взгляды встретились. На мгновение мне показалось, что я вижу, как в его голове стремительно проносятся цифры. Затем он улыбнулся:
– Да, так и будет. Думаю, многим оно понравится.
* * *
– Тогда я пойду и сообщу Эстире эту радостную новость! До свидания, дедушка! До свидания, дедушка-библиотекарь! – Фирентия вежливо попрощалась, энергично распахнула дверь и с торжествующим видом скрылась в коридоре.
За дверью еще некоторое время слышались ее легкие, торопливые шаги – видимо, она спешила к Эстире.
– Поистине удивительное лекарство, – произнес Брошель, открывая оставленную Фирентией баночку. Он с интересом разглядывал желтоватую мазь.
Как только средство коснулось кожи, привычная боль в суставе сменилась приятной прохладой. Фирентия объяснила: дело не только в обезболивающем эффекте. Ингредиенты мази обладают заживляющими свойствами – получается универсальное средство, которое и снимает боль, и способствует восстановлению. Тут Брошель обратил внимание на необычное молчание Лулака.
– Глава? – осторожно окликнул он.
В ту же секунду Лулак разразился громким хохотом, от которого даже плечи затряслись.
– После того как я достиг столь преклонного возраста, мне казалось, что меня уже ничем не удивить! – воскликнул он, все еще смеясь. – Мало того, что она добилась двух рекомендательных писем и стипендии, так еще и заставила отдать часть выручки от продажи лекарства той девчушке!
Речь шла об условии, выдвинутом Фирентией. И оно было вполне справедливым: чудо-мазь – результат трудов Эстиры, а запрошенный процент от прибыли выглядел разумным. Условия были такими, что любой добросовестный торговец принял бы их без лишних переговоров. У Лулака не оставалось выбора, кроме как согласиться. Тем более, как мог он позволить себе предстать перед своей юной внучкой скупым человеком? Конечно, если бы на ее месте был кто-то другой, то подобный абсурдный вопрос никогда бы у него не возник.
«Возможно ли?..» – вдруг подумал Лулак. А вдруг эта юная головка предусмотрела даже то, что у него может возникнуть подобная мысль?
– Брошель, – обратился он к библиотекарю.
– Да, глава?
– Разве наша Фирентия не умная девочка?
Брошель рассмеялся и утвердительно кивнул:
– У Ломбарди определенно светлое будущее.
– Верно. Это будущее Ломбарди.
Возможно, это стало следствием невнимательности взрослых к восьмилетней девочке.
Но Лулак все не мог отвести взгляд от маленькой баночки, стоявшей перед ним на столе.
* * *
Настал день отъезда Эстиры. Все произошло стремительно – с момента разговора с дедушкой не прошло и нескольких дней. Лулак, взявший на себя роль спонсора, придирчиво контролировал каждую мелочь, стремясь довести все до совершенства. Он категорически отверг идею поселения Эстиры в общежитии, сославшись на то, что обладательница рекомендательного письма от главы семьи Ломбарди не может жить в таких условиях. В итоге он приобрел для нее дом неподалеку от академии. Кроме того, благодаря особому разрешению декана, Эстира получила возможность приехать раньше остальных студентов – чтобы заранее освоиться на новом месте. Теперь ей оставалось лишь усердно трудиться в академии и ждать, когда средства от продажи мази поступят на ее счет в банке Ломбарди.
Эстира стояла перед полностью загруженной каретой. Кучер уже держал поводья, а она смотрела на меня со слезами на глазах.
– Как я могу отблагодарить вас, госпожа Фирентия?
– Эй, ты чего? Тебе выпал этот шанс, потому что ты талантлива, – улыбнулась я.
Но Эстира покачала головой, вытирая слезы:
– Если есть возможность хоть как-то отплатить за вашу помощь…
Я пристально посмотрела на нее и спросила:
– Ты действительно так думаешь, Эстира?
– Конечно! Если это в моих силах, пожалуйста, скажите, что мне нужно сделать, госпожа! – воодушевленно откликнулась она.
Я немного помедлила, затем произнесла:
– Тогда, Эстира, у меня к тебе просьба. Не маленькая.
Она сложила руки и решительно взглянула на меня:
– Говорите, госпожа.
Я посмотрела ей прямо в глаза:
– Ты ведь знаешь о болезни Тленбрю?
Это страшная хворь: она лишает чувствительности руки и ноги, вызывает онемение мышц по всему телу. В конце концов человек теряет способность дышать и
