— Ох, ну ты и безмозглый придурок, — услышала я ее слова.
Мы перелезли через ограду и увидели Тимурлина, лежащего на спине среди навоза и мусора очередного заднего двора. Его глаза были открыты, а в сердце зияла рана от меча.
Над ним стоял Саур, держащий в руке салинтер.
— Что? — сказал он нам. — Вы же его видели, у него меч.
Появился Рейвенор в окружении мрачных Нейла и Кары. Саур начал протестовать и говорить, что у него не оказалось выбора, но Кыс сказала ему заткнуться.
— Ты совершил ошибку, Саур, — передали транспондеры голос инквизитора. — Мы хотели взять его живым, а теперь он нам не ответит.
— Прошу прощения, сэр, — хмуро ответил Саур. — Он держал кутро и–
— Удобный повод, — начала я, — чтобы заставить его замолчать и не выдавать секреты Когнитэ.
— А теперь слушай сюда, ты, мелкая тварь, — рявкнул он, поворачиваясь ко мне. — Я просто сделал, что мог. Не начинай обвинять меня в каких-то…
— А почему нет? — спросила я.
— Я не замешан в этом! — возразил Саур. — Я даже не знал его! Не знал его лица! Я просто пытался помочь–
— Твои действия мы обсудим позже, — сказал Рейвенор.
— И сейчас же убери этот меч, — произнес Нейл.
Кара вышла вперед осмотреть мою рану и уже собиралась оторвать от гермокостюма лоскуты, чтобы забинтовать ее.
— Не нужно, — сказала Кыс. Ее губа дернулась, и почувствовала, как телекинетическая сила сдавила края моей раны и сомкнула их. — Я остановлю кровотечение, а ты сможешь забинтовать рану, когда мы вернемся.
Я взглянула на тело Тимурлина.
— Мы еще можем узнать его секреты, — произнесла я.
— И как же? — поинтересовалась Кара.
— Так же, как Грегор узнал секреты Мэм Тонтелл, — ответила я.
Они взглянули на меня.
— Нет, — сказал Нейл.
— Харлон, ты же сам говорил, что так можно, — произнесла я. — Ты видел, как Грегор делал это, и он занимался подобным много раз. Грегор обладал умениями для этого, и, я уверена, Гидеон тоже.
— Я не люблю практиковать такие техники, — ответил Рейвенор.
— Готова поспорить, вы уже пробовали подобное прежде, — сказала я. — Нужда заставляет. Ничего из того, что мы делаем здесь, на Санкуре, нельзя назвать ортодоксальным или безопасным.
— Даже если так, — произнес Нейл, — в последний раз… Я имею в виду, когда этим занимался Грегор, цену пришлось заплатить кошмарную. Советую отказаться от подобного представления. Мы и понятия не имеем, какие опасности можем на себя навлечь.
— У Грегора получилось, — повторила я. — И, как мне часто напоминали, Гидеон в разы превосходит его по части использования псайканы. Он – сильнейший псайкер в рядах Ордо.
Я перевела взгляд на Кресло.
— Тем не менее, вы, кажется, сдерживаете себя, — продолжила я, — и крайне редко используете свои дары для чего-то, что соответствовало бы их потенциалу. В чем дело, Гидеон? Вы боитесь сами себя?
— Эй! — в ужасе воскликнула Кара.
— Бета всего лишь пытается подначить меня, чтобы я следовал определенному курсу действий, — сухо произнес Рейвенор. — Грубое психологическое воздействие. Я одновременно обижен и изумлен. Оскорбление моей гордости не сработает, Бета, как и провокация, чтобы заставить меня выставить напоказ свои силы. Я сталкивался кое с чем и похуже.
— Не сомневаюсь, — сказала я. — Но назовите мне хоть одну вескую причину, почему вам не придется этого делать.
ГЛАВА 17
Откровение шепчущего мертвецаВ безымянном доме царила тишина.
Когда то, что некогда было Коннортом Тимурлином заговорило, его слова вышли с невольным порывом дыхания, напоминающим сухой хрип сжимающихся старых мехов из кожи или порывистый поток воздуха под плохо пригнанной дверью.
Гидеон спросил его имя.
— Коннорт Тимурлин, — произнесло дуновение. — Тот самый Коннорт Тимурлин.
+ Эта личность была ролью. Я имею в виду настоящее имя. +
Пламя свечей, расставленных вокруг трупа определенным узором, колыхнулось в противоположную от мертвого Тимурлина сторону. Такое чувство, словно внутри холодного тела гулял слабый ветер.
— Не заставляй меня говорить его тебе, умоляю, — прошептал голос мертвеца.
+ Боюсь, ты должен. +
— И я тоже боюсь. Тут темно, я не знаю, где нахожусь, не могу найти выход.
Меня сильно взволновали слова о сумрачном царстве смерти от того, кто лицезрел его. Голос был до ужаса растерянным и огорченным. Хоть он и описал так мало, но это всколыхнуло в моей голове слишком много воспоминаний о том, что я чувствовала в Подземелье, пока искала Лайтберна, напомнило о тьме, где я была заточена словно в тюрьме без всякого намека на положение в пространстве. Тогда я лишилась самоощущения и способности видеть, мне казалось, что моя связь с миром разорвана навсегда. Надежда, зрение, цель – не существовало абсолютно ничего. Вспомнив о том страхе, я понадеялась, что смерть не походила на нечто подобное.
Я, как и все остальные, не сомневалась – однажды наступит день, когда мы узнаем это сами.
Было поздно, или же, иначе говоря, до ужаса рано: стояла глубочайшая ночь, а до первого проблеска зари оставалось еще два часа. Нейл настоятельно советовал подождать и провести спиритический автосеанс вечером, чтобы мы успели отдохнуть и подготовиться, но Гидеон возразил ему, аргументировав это тем, что по прошествии времени в остывающем теле Тимурлина остается все меньше его сущности. Если мы надеялись получить разборчивые ответы, то нам следовало действовать без промедления.
Мы перевезли тело в безымянный дом Рейвенора в районе Волшебных врат и положили его на каменные плиты старой комнаты для хранения документов – крупнейшего помещения в деревянно-кирпичной секции доорфэонской эпохи, находящегося в западном конце здания и практически неиспользуемого. Нейл с Реннером очистили комнату от пыли и паутины. Кара и Кыс, следуя указаниям Гидеона, начертили по краям помещения некие символы с помощью мела и мелкозернистого песка, а также расставили новые свечи, оставляя между ними выверенное расстояние. Шторы мы закрыли, после чего на оконных рамах, дверях и даже на камине висели обереги в виде трав, таких как смертельный ясменник, вяжущая живица, ферула вонючая и розмарин. Помимо них мы нарисовали мелком оккультные знаки и принесли латунные чаши с ладаном из шэлловой смолы. Мне поручили взять черные ленточные бантики и привязать ими побеги вишни-ламмаса и горакса к дверным ручкам да защелкам оконных рам.
Как только приготовления завершились, Гидеон приказал всем, за исключением Кары и меня, уйти в самый дальний восточный конец довоенной части дома и запереть двери на засов. Возвращаться им следовало лишь по непосредственной команде инквизитора. Они должны были игнорировать любые шумы или странные явления, а также не отвечать на стук в двери до тех пор, пока не взойдет солнце.
Мне и Каре он сказал тщательно помыться и одеться в чистые одежды, белые или неокрашенные, без каких-либо других цветов. Нам предстояло помогать Гидеону. Кару он выбрал из-за того, что она не обладала даром псайканы, который могла бы использовать какая-нибудь сущность, а еще ее было легче всего «беречь» в случае необходимости. Ну и, конечно же, Гидеон, по моему мнению, доверял ей более всех остальных и считал Кару самой стойкой и надежной.
На меня же выбор инквизитора пал, в основном, из-за того, что именно я настаивала на проведении сеанса, хотела лично лицезреть его и принимать в нем участие. Однако я также являлась мерой предосторожности. Настройки манжета были выставлены так, чтобы устройство ограничивало меня, но я в мгновение ока могла изменить их в том случае, если бы для остановки сеанса потребовалась гасящая сила неприкасаемой.
Прежде чем спуститься к Гидеону, я открыла в своей спальне маленькое окно. Кровь, пролитая мною ранее ночью из-за мерцающего меча Тимурлина, призвала Комуса, что вызвало у остальных членов группы беспокойство. Я заверила ангела, что все хорошо, и наказала ему ждать.
