не говорит ничего. Просто продолжает гладить.
Флайер плавно движется сквозь ночь, Тайрон молчит впереди, и я почти проваливаюсь — туда, где нет ни страха, ни злости, ни вопросов, на которые я пока не знаю ответов.
Почти.
Рейвен вдруг убирает руку.
Резко — не грубо, но именно резко. Так убирают руку, когда что-то требует внимания немедленно.
Я поднимаю голову.
Он смотрит в окно. Неподвижно. Плечи чуть подались вперёд — совсем немного, но я уже знаю, что это значит.
Я прослеживаю его взгляд.
У парадного входа в ангар — несколько флайеров. Охрана. И фигура, которую я узнаю раньше, чем успеваю осознать.
— Отец, — выдыхает Тайрон впереди.
Флайер замирает.
— А он что тут делает? — шепчу я.
Никто не отвечает. Рейвен смотрит в окно всё так же — спокойно, сосредоточенно, и я не могу понять, это хорошо или плохо, что именно он видит в этом.
Я смотрю на отца.
Он стоит у входа, не двигается. Смотрит прямо на наш флайер — как будто знал, что мы приедем именно сейчас, именно сюда.
Отец стоит у входа — руки сцеплены за спиной, взгляд прямой, лицо закрытое. Он один.
— Элира.
— Отец.
Он оглядывает меня — быстро, сверху вниз, как осматривают имущество. Потом переводит взгляд на Рейвена. Задерживается на нем.
— Мне нужно поговорить с дочерью. — Голос у него ровный и холодный. — Наедине.
— Она остаётся здесь, — говорит Рейвен.
Отец смотрит на него с тем выражением, которое я видела на переговорах, когда кто-то позволял себе лишнее.
— Элира. — Он не смотрит на меня — смотрит на Рейвена, но обращается ко мне. — У тебя есть выбор. Либо ты немедленно связываешься с Кейланом и соглашаешься на его условия, либо я делаю звонок — и к концу вечера от твоего показа не останется ничего, кроме скандала.
Тишина.
— Ты серьёзно, — говорю я.
— Абсолютно.
— Это ваша дочь, — произносит Рейвен тихо. — Не актив.
Отец наконец смотрит на него — прямо, в упор.
— Капитан Блэкторн. Я знаю, кто вы. Знаю вашу репутацию. И именно поэтому говорю вам прямо: не вмешивайтесь в дела, которые вас не касаются.
— Это меня касается, — говорит Рейвен. — Напрямую.
— Потому что вы затащили её в свою операцию?
— Потому что она важна мне.
Отец делает короткое движение — почти незаметное, только пальцы чуть сильнее сжимаются за спиной.
— Ультиматум, — говорит Рейвен, — который вы ей сейчас поставили. Это ваши слова или Кейлана?
— Это мои слова.
— Это его угрозы.
Пауза.
— Он угрожал и вам, — говорит Рейвен. Не спрашивает — констатирует. — Иначе вас здесь не было бы. Вы бы позвонили. Или прислали юриста. Но вы приехали лично, ночью, к техническому входу в ангар. — Пауза. — Что именно он пообещал сделать с вами, если вы не доставите Элиру?
Молчание длится слишком долго.
— Это не ваше дело, — говорит отец наконец.
— Это моё дело, — спокойно отвечает Рейвен. — Потому что я собираю доказательства против Кейлана Эвереста. И то, что он угрожает вам — часть картины.
Отец стоит неподвижно. Что-то в его лице едва заметно изменяется.
— Он сказал, — произносит он тихо и без выражения, — что если я не верну Элиру, он опубликует документы. О сделке восьмилетней давности.
— И что в этих документах?
Отец молчит.
— Понятно, — говорит Рейвен. — Значит, достаточно.
Он делает шаг вперёд.
— Я не отдам её, — говорит он. — Ни Кейлану, ни вам. — Элира остаётся здесь, и я сделаю всё, чтобы Кейлан не смог использовать против вас ничего. Но для этого мне нужно время. И нужно, чтобы вы не мешали.
Я смотрю на Рейвена.
Он говорит это просто. Без пафоса.Я не отдам её.
Я осознаю, что это серьёзно, только сейчас — по-настоящему, не умом, а всем телом. Не тогда, когда он поцеловал меня в коридоре. Не тогда, когда гладил по волосам в машине.
Вот сейчас.
Моя рука находит его руку.
Отец смотрит вниз — на наши сцеплённые пальцы — и лицо у него становится таким, каким бывает, когда он видит что-то неприятное.
— Так вы правда любовники.
— Это не так, отец.
Тайрон стоит у дверей — я не заметила, когда он подошёл. Руки в карманах, голос ровный.
— У валарианцев всё иначе, — говорит он. — Это не то, что ты думаешь.
Отец смотрит на него. На лице — секундное замешательство, потом что-то похожее на усталость.
— И ты тут.
Тайрон не отвечает.
Отец потирает пальцами лоб — жест, который я помню с детства. Он так делает, когда пытается справиться с чем-то, что не укладывается в привычные рамки.
— Ты просто не понимаешь, — говорит он тише. Голос меняется — не сильно, чуть-чуть, но я слышу разницу. — Я хочу обезопасить тебя, Элира.
— Меня или себя?!
Слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить.
Мы встречаемся взглядами.
Он смотрит на меня — и я смотрю на него — и между нами всё то, что никогда не было сказано вслух: все решения, принятые без меня, все разговоры, которые велись о моём будущем в комнатах, куда меня не приглашали. Кейлан. Контракт. Молчание.
— Всю нашу семью, — говорит он наконец. Тихо. — Всю...
— Ты никогда не ценил меня, папа.
Он морщится — как от боли.
— Ты знаешь, что за информацию он скрывает? — говорю я ещё тише. — Про Миранду Кайт. Про Селену Рош. Про всех, кого он уничтожил. — Ты знал и решил отдать меня ему?
Отец разворачивается.
И в этот момент по периметру неслышно появляются люди Рейвена — четверо, пятеро, я не считаю. Просто они вдруг оказываются здесь: у флайеров, у входа, по сторонам.
Отец осматривает их.
— Я не отдам её, — повторяет Рейвен. Голос всё такой же тихий, но при этом грозный. — Это не обсуждается.
Тайрон делает шаг вперёд и встаёт рядом со мной.
Отец стоит и смотрит на нас троих.
— Я не прощу вам, если вы ошибётесь, — произносит он едва слышно.
Рейвен кивает.
Отец выпрямляется. Снова становится собой — закрытым, непроницаемым.
— Тайрон. — Голос твёрдый. — За мной.
Тайрон переглядывается со мной.
